Не узнать теперь нашу деревню Крынки! Всего восемь — десять месяцев назад мы, молодежь, проклинали день и час своего рождения. Польские паны и жандармы запрещали нам петь родные песни, собираться вместе, запрещали говорить на родном языке. Они отнимали у нас право на будущее, право на жизнь!
Что ожидало нас. белорусских девушек, дочерей бедняков? В лучшем случае — батрацкая доля, подневольный труд на пана, кулака, попа. Не имея приданого — клочка земли,— мы не могли выйти замуж, увядали и старели раньше времени. Не лучшая доля была и у дочерей польской бедноты.
Перед нами были закрыты все дороги. По ночам, украдкой слушая радиопередачи из дорогой нам Москвы, слушая о жизни счастливой советской молодежи, мы. девушки, горько плакали от горя, что такая прекрасная жизнь проходит мимо нас.
Так было до 1940 года, до освобождения нашего народа Красной Армией. Теперь жизнь не идет мимо нас? Мы чувствуем. видим, как с каждым днем раскрывается перед нами новый, невиданный, чудесный мир. У нас есть настоящее и будущее.
Прежняя тишина и уныние нашей деревни сменились бурливой, радостной жизнью. Днем свободный и радостный труд (не на пана, как бывало, а для себя, для своей страны), вечерами начинают работать разные кружки и курсы.
Мы организовали хор, который за короткий срок стал известен и с большим успехом выступал на олимпиаде в Гродно, Поем свои, народные белорусские, а также прекрасные советские песни.
Выборы в Верховные Советы СССР и БССР помогли нашим девушкам и женщинам проявить организаторские таланты, многие из них — раньше несмелые и незаметные— оказались хорошими общественницами.
Большинство из нас учится в вечерних школах, мы хотим быть хорошо грамотными, ведь польские паны лишали нас возможности изучать родной язык! Ходим также на кружки текущей политики, знакомимся с жизнью нашей великой Советской Родины.
Вот как живут сейчас советские Крынки!
Люда АНИСИМОВИЧ. Галя АНИСИМОВИЧ
Белостоцкая область.
Хроника журнала «Крестьянка» 1931—1940 гг.

Рассказ бывшей крепостной, теперь колхозницы Лукерьи Пудеевны Толковой.
Сто пять лет прожила я на свете, горя повидала без конца-краю. Родилась я в деревне Матвейцево бывшего Рузского уезда Московской губернии. Семья была большая. Хлеб, хлеб — только о нем и разговору, а хлеба-то и не было. Семь лет мне исполнилось, когда умерла мать. Еще тяжелее мне стало, В то время было крепостное право и людей продавали, как товар. Помещик продал меня за пять рублей купцу в Полтаву и старшую 12-летнюю сестренку тоже продал за пять рублей.
Жила я у купца три года, работала день и ночь, а кормили впроголодь. Однажды я прищемила дверью хозяйскую собаку. За это меня били, чем попало. А на другой день хозяин повел меня продавать. Продал Мироновым. А через год Миронов проиграл меня в карты соседнему помещику. Так и не выходила из кабалы. Убежать вздумаешь— разыщут, на конюшне порку дадут. Все-таки ушла. К родным пробраться решила. И вот пошла я пешком из Полтавы в Матвейцево. Два месяца шла, еле живая добралась до села.
Потом отменили крепостное право, а все не легче было. Только и знала, что без отдыха работала то на помещика, то на кулака. Землей помещик да Черневский монастырь владели, а у крестьян ее было по полдуши. Бедно жили крестьяне. Из нашего Матвейцева 40 семей по миру ходили, 32 хозяйства не имели ни коровы, ни лошади и никогда из помещичьей кабалы не выходили.
Права у крестьян никакого не было. Выбирали старосту по желанию богачей, без зсякого собрания. Женщин на сход не пускали вовсе.
Грамотных почти не было. Поп да урядник знали грамоту, а нас, бедняков, в то время не учили. Так и мыкали горе до самой революции, когда поднялся весь народ. Тогда и крестьяне села Матвейцева тоже скинули со своих плеч богатеев и стали жить свободно.
А сейчас в Матвейцеве есть школа, сельсовет, кооператив, клуб. Грамотными стали все. Сколько из нашей деревни вышло летчиков, учителей, командиров! У меня два внука-летчика, третий учится в институте. В выборы подаю свой голос, за кого пожелаю.
Неузнаваема стала жизнь. Стара уж я, не могу работать, но ни в чем не нуждаюсь, всем обеспечена, уважают меня. И радуюсь я за детей и внуков наших...
Записал А. БОРОДУЛИН.