18+
Все новости

Людмила Гурченко. Долг павшим и живым

'ЛюдмилаВ этом году накануне 22 июня Центральное телевидение показало музыкальный фильм «Песни войны» (режиссер Я. Гинзбург, музыкальный редактор В. Давыденко, художник Я. Макаров, оператор С. Журавлев, звукооператор В. Виноградов). Песни исполнила народная артистка РСФСР Людмила Гурченко. И сразу пошли письма: в музыкальной редакции Центрального телевидения, в личном архиве Людмилы Марковны Гурченко их скопилось уже не одна сотня.
«Спасибо за память!» — пишут ветераны; «Вы открыли нам целый пласт советского песенного искусства, с которым раньше мы были мало знакомы», — такова реакция молодежи. Есть и письма, авторы которых не согласны с трактовкой некоторых песен войны, которую предложили актриса Людмила Гурченко и композитор Давыденко, кто-то оспаривает режиссерскую концепцию. Но при всем различии мнений одно бесспорно: у фильма не оказалось зрителя равнодушного, зрителя-созерцателя.
Идея фильма «Песни войны» принадлежит Людмиле Марковне Гурченко. Беседу с ней мы предлагаем вниманию читателей. В беседе принимают также участие режиссер Евгений Гинзбург и композитор Владимир Давыденко.
Корреспондент.
Итак, «Песни войны». Сорок минут на телеэкране — деревянный помост, на нем простой венский стул — одна из деталей интерьера довоенной квартиры (детали эти время от времени высвечиваются и приближаются к зрителю). На помосте —хрупкая женщина в платье, покроя, пришедшего в наши дни тоже из довоенных дней, актриса, впервые запевшая на экране 25 лет назад в фильме «Карнавальная ночь»...
Л. Гурченко.
Ох уж эта «Карнавальная ночь»! Иногда я ее ненавижу, хотя фильм и ни при чем… Просто многие его зрители с недоумением, а некоторые и «в штыки» приняли мое появление на экране после длительного перерыва в совершенно ином качестве. Им хотелось видеть меня прежнюю, легкую, искрящуюся... А перед ними была женщина в летах, не блещущая красотой, битая жизнью, чего только в ней не испытавшая (я имею в виду фильм «Старые стены»), Потом вышли «20 дней без войны» — и снова удивление, но большей частью уже благодарное, и вопросы: «Откуда такое знание военного быта, такая точность в образе женщины войны?» А еще какое-то время спустя состоялась встреча с братьями Михалковыми в «Сибириаде» и «Пяти вечерах», где я снова играла женщин, прошедших через войну. И они, режиссеры, меня тоже спросили: «Откуда в тебе такая боль? Откуда ты все это знаешь?» И неожиданно для себя я им все рассказала: про детство, про оккупацию Харькова, про моего папу, фронтовика, баяниста... Они убедили меня писать. Я не верила, что получится. Но видимо, давно копившееся желание объяснить целый комплекс вещей вылилось в книгу «Мое взрослое детство». Вообще-то я не умею писать даже писем, я умею рассказывать всякие истории. И вдруг у меня получилось, и даже связно... Многим нравится, но некоторые недоумевают: как можно так обнажать душу? С одной женщиной у меня состоялся примерно такой диалог: «Вам понравилось?» — «Да, очень. Но разве можно быть такой откровенной? Ведь люди...» — «Но вам-то понравилось?» — «Мне — очень. Но что подумают люди?»
После этой книги я долго не могла остановиться. Я ведь всколыхнула всю свою память: детство и тех лет песни — а эти песни идут через всю мою книгу, И вот в фильме «Песни войны» я, если так можно сказать, спела все то, что недосказала в своей книге, выплеснула всю ностальгию по детству. Оно пришлось на годы, такие страшные и... такие чистые. Чистые — по чувству единения людей, по мечтам нашим, по надежде на будущее. Мы так ждали конца войны! Мы все тяготы сносили, лишь бы это время приблизить. И когда война кончилась, на какой-то момент забылись все горести, потому что жизнь била ключом.
Вот все эти чувства мне хотелось передать, мы с Владимиром Давыденко сделали монолог о войне в песнях. Монолог, в котором все: внезапное нападение, отступление, горе, сила духа наших людей, песни на войне, победа, Володе Давыденко 26 лет. Но — фантастическая вещь! — память о войне (которой он не знал!) у него такая же нескончаемая, как у меня.
В. Давыденко.
Дело в том, что я вырос на песнях войны, на них формировалось мое гражданское сознание. Моя мама была в молодости активной участницей художественной самодеятельности. У нее отличные голос и слух, и она выступала на сцене с военными песнями и песнями первых послевоенных лет. Она-то хлебнула войны досыта, память о тех годах ее не оставляла и выливалась в песнях, которые звучали в доме постоянно. С четырех лет я помню их наизусть. Когда мы с Людмилой Марковной писали нашу композицию, ни ей, ни мне не понадобилось заглядывать в старые песенные сборники или разыскивать клавиры.
В фильме звучат фрагменты более чем 30 песен. Почему фрагменты, а не целиком? Чтобы не возникало затянутостей, чтобы сохранить напряженный, стремительный темпоритм, отвечающий характеру Людмилы Марковны. К тому же во многих песнях варьируется одна и та же тема, мы должны были двигать содержание фильма вперед: от первых трагических военных лет, через все испытания — к победе.
Выстраивали композицию по содержанию стихов. Аккомпанемент решили сделать «под рояль», как это делалось тогда. Договорились с эстрадными пианистами тех лет, а в последний момент неожиданно все сорвалось. Что делать? И вдруг Людмила Марковна говорит: «Володя, садись ты». Я сел к роялю и заиграл не по нотам — по памяти. Вся запись продолжалась один день, с 10 утра до 11 вечера, на каком-то колоссальном эмоциональном подъеме. Звукооператор Владимир Виноградов проделал виртуознейшую работу: ведь мы писали синхронно, а не так, как принято сейчас: вначале фонограмму, потом наложение голоса, Отрабатывали сразу большие блоки. Иногда, в наиболее эмоционально-напряженные моменты, перехватывало горло, подступали слезы, и мы вынуждены были останавливаться. Для меня лично такой «нервный пик»— песня Анатолия Новикова и Льва Ошанина «Дороги»; в ней по-новому вся трагедия, вся боль войны, и Людмила Гурченко удивительно точно это передала.
Уже потом готовую запись я наложил на синтезатор. При всем том, что хотелось выдержать стиль тех лет, необходимо было считаться, что мы-то обратились к песням войны сегодня, спустя десятилетия после их первого исполнения, когда очень многое изменилось, в том числе и музыкальные, и исполнительские стиль и манера. Правда, средства синтезаторной «раскраски» я избрал самые скупые. То есть цель ставилась такая: сохранить какую-то «отдаленность», чтобы все время чувствовался взгляд из «сегодня» — «туда», чтобы повторились те старые переживания, но в новых условиях, когда уже известны победный финал и долгая жизнь после него... Такое решение мы старались передать всем комплексом изобразительных и исполнительских средств, в том числе — музыкальной аранжировкой.
Корреспондент.
Мы подошли сейчас к тому, что вызвало самые различные зрительские реакции — от слез благодарности до почти полного невосприятия, Это то, как исполнила песни войны Людмила Гурченко...
Людмила Гурченко.
Какими только музыкальными течениями не увлекалась я в своей жизни, в том числе и теми, что шли к нам с запада! Уж и подражала я им, и млела.. . Видимо, это было возрастное. И в какой-то момент мне стало больно: почему мы в юном возрасте так слепо порой идем за западом? Чтобы вытянуть оттуда нужное — какие-то наиболее интересные новые ритмы, гармонии? Да, но ведь нельзя забывать, где ты существуешь, в какой стране живешь, какие идеи пропагандируешь! Не знаю, как точно объяснить, но мне стало физически больно видеть беготню по сцене с микрофоном в руках, какие-то странные телодвижения, долженствующие имитировать страсти.. . Мне захотелось на сцене большого покоя — это не значит, что я должна совсем не двигаться, но не беготня, а если уж сделала движение — чтобы зал замер в ожидании чего-то.
Спела я песни войны так, как слышала их когда-то, как пел их в те годы народ и как пела я сама, на улицах, в вагонах, госпиталях. В последнее время появилось множество аранжировок военных песен: и «модерновых», и «ретро». Но очень часто в них — неправда, потому что те песни несовместимы с нынешним шумом на эстраде, мощной электроникой. Есть и попытки стилизовать манеру исполнения под эстрадную манеру тех лет. Но чаще всего это опять не то, опять только «якобы под те годы». Поймите, здесь уже потому ложь, что тогда не было микрофонов и не было соответственно — простите за резкость! —-современных баритонов, «дующих» в микрофоны на эстраде от несостоятельности в опере. Это не эстрада, я считаю» А что — эстрада? Это Утесов, Шульженко, Бернес. Вы скажете, а где же здесь голоса? Их нет. Но есть ат-мо-сфе-ра! Есть актерство. Песни, исполненные ими, навсегда входили в души, и люди, если подражали, то подражали им, пес» ни, ими спетые, становились народными песнями. Может быть, и в мою манеру проникло что-то от них? . . Итак, я спела, как помнила... И вот — письмо.
«Люсенька, дорогая сестренка наша младшая, спасибо! Спасибо от всех фронтовиков, живущих и павших, за память, за песни военных лет, за то, что не исказили вы их и сумели передать атмосферу того времени, тот настрой, вы словно бы вернули время назад. Вспомнил я, как уходил на фронт, едва окончив школу, вспомнил Западный и Сталинградский фронты, блокадный Ленинград, смерть товарищей, горящие села и города, слезы, кровь. И удивительное фронтовое братство. И счастье Победы... Пойте чаще военные песни. Еще раз спасибо за память и правду!» Таких писем у меня много. Самое важное для меня в них вот это: «Спасибо за правду, за то, что не исказили.»
Корреспондент.
Если обратиться к созданным вами кинообразам женщин войны, причем образам, совсем вроде и не героическим, не женщин-фронтовичек, партизанок, подпольщиц, а женщин тыла, женщин ждущих... Столько в них верности, и веры, и мужества, и жертвенности, что склоняешься перед ними и понимаешь: они — часть той великой силы, что одолела фашизм. И в то же самое время ваши женщины войны — хрупки, женственны, обаятельны, а самое главное: им безоговорочно веришь. Где находили вы истоки этой правды образов? Тоже ш воспоминаниях детства?
Л. Гурченко.
Не только. Прежде всего, я верю, я знаю, что женщина без ожидания, без любви — это пустой звук. В любых ситуациях, даже в экстремальных, даже если она выполняет чисто мужские функции — воюет, руководит, делает тяжелую физическую работу, сила ее прежде всего в женственности, в обаянии. Вы скажете, что есть женщины, не нуждающиеся ни в любви, ни в теплоте, счастливые своей работой, положением в обществе» теми удобствами и благами, которые они создали себе своими руками, и ничегошеньки им больше не надо, ни мужа, ни семьи? Не верю! Но даже если и встречается такое недоразумение, это не женщина, это именно недоразумение. И если на экране нет ждущей женщины — уже не интересно.
А в моих военных героинях я играла еще и оттепель души, оттепель тела, оттепель женщины. Они искусственно забронировали свои души от всего нежного— так требовали обстоятельства. Но вот поменялись обстоятельства, вот она дождалась! И она оттаивает.
Всем этим ролям предшествовал большой пласт моей жизни.
Я знаю цену преданности. Так что в этих ролях много личного. И плюс, конечно, воспоминания детства: внешние детали, сама атмосфера тех лет.
Е. Гинзбург.
И в нашем фильме Людмила Гурченко ведь тоже создает образ женщины, которая ждет. Даже когда поет чисто «мужские» песни, она не перестает быть женщиной: Хотя преображается в отважного солдата, лихого казака, бравого офицера она как бы играет, а сама — женщина до мозга костей, которая работает, растит детей, выбивается из сил, а главное — любит и ждет. На основе этого образа родилось художественное решение фильма: все действие происходит на деревянном помосте. Он — и кузов военного грузовика, и наспех сколоченная сцена-времянка, он — и голгофа...
Я всегда занимался зрелищем, всегда у меня было много народу в кадре, все двигалось, сверкало... И вот впервые я от этой зрелищности отказался, избрал самые скупые оформительские средства. Главным было — сохранить личность, которая так редко, к сожалению, появляется в жанре эстрады.
Впервые как режиссер я прикоснулся и к теме войны, Работа эта многое дала мне, прежде всего как человеку, потребовала не только творческой самоотдачи, но и осознания своей гражданской позиции.
Корреспондент.
Среди песен войны были песни, хорошо знакомые слушателям всех поколений, были такие, что помнят только люди старшего поколения. И в то же время не было песен канонических, что ли, которые стали символом того времени...
Людмила Гурченко
Действительно, меня не раз уже спрашивали; почему в композиции нет «Синего платочка»? Да потому, что есть святые вещи. Без «Синего платочка» нет памяти о войне. Но его гениально поет Шульженко. После нее петь очень трудно; можно поискать свою манеру, спеть по-своему ее песни, но не «Платочек». И вообще, нельзя, по-моему, лишний раз трогать некоторые классические произведения: «Священную войну», «Землянку», Это безотчетно, но не могу — и все. Внутренний запрет. Впрочем, тема «Синего платочка» у нас в фильме звучит, и это действует даже сильнее: когда не буквальное восприятие, а у каждого свой «воздух воспоминаний». У одного — платочек, подаренный невестой, у другого — память о Шульженко, приехавшей на фронт, третий поддерживал себя этой песней в окопах. А у меня знаете что? «Синенький скромный платочек дали мне немцы стирать, а за работу — хлеба кусочек и котелок облизать». Так пели в оккупации, такие у меня ассоциации с «платочком». На каждую почти песню были свои слова. Одна женщина, бывшая узница концлагеря, спела мне на мотив танго «Брызги шампанского»: «Новый год, порядки новые, колючей проволокой наш лагерь огражден. На нас глядят глаза, глаза суровые и — дуло в спину…» Страшно, невозможно... А помнить надо. А вообще принцип отбора был очень личностный, по эмоциональному признаку. Если меня песня не волнует, не мучает, петь ее просто так я не могу и не буду. Меня обязательно должен зажечь текст, и особенно мелодия. Ну скажем, «Заветный камень» — хоть это голосово, быть может, и не для меня, но ведь невозмо-о-ожно до чего замечательная, сильная вещь. Это один из моих любимейших композиторов — Мокроусов. Еще — Фрадкин и Соловьев-Седой. Я схожу с ума от их мелодий, понимаете?
Я спела почти все песни, которые я пела в детстве, которые папа присылал с фронта в письмах. Моя мама вела ансамбль в ремесленном училище, и папа писал: «Леля, высылаю тебе эту песню, она на фронте имеет первоклассный успех. Смотри, не проворонь вещь…
Е. Гинзбург.
Мы сейчас задумали новый тематический цикл, который должен явиться логическим продолжением «Песен войны». Теперь это будут песни первых послевоенных лет, джазовые композиции тех времен. Реставрировать те песни, возродить их, я считаю,— это наш общий долг. После войны люди так жаждали восстановления, ждали любви, ждали: вот сейчас начнется жизнь прекрасная и удивительная, И песен потому множество рождалось прекрасных: гражданских, лирических, любовных, Надо возвращаться к ним, их нельзя забывать.
Людмила Гурченко.
Когда мы снимали «Песни войны», в съемочном зале находилась девочка, лет 17—18, технический работник. Я то и дело смотрела на нее: ведь она — совсем из другой жизни, война для нее — страницы из учебника истории. Так нужны ли им, молодым, эти песни, нужна ли им наша память? Наша нескончаемая память... И по лицу девочки я видела: ее трогает то, что мы делаем, у нее слезы на глазах, — значит, кусочек своей памяти мы передали и ей, человеку совсем другого поколения.
И вот допела я — и так мне стало хорошо: выполнила я свой долг: перед отцом-фронтовиком, перед всеми павшими и живыми.
Беседу подготовила журналистка Г. Облезова
Фото Н. Синелыцикова
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите его и нажимите Ctrl+Enter
Больше по темам: Людмила Гурченко
Добавить комментарий
  • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
    heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
    winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
    worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
    expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
    disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
    joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
    sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
    neutral_faceno_mouthinnocent
Или водите через социальные сети
Гарик и Стасик Бухваловы - Теща моя
Опрос
На каких носителях вы чаще слушаете музыку?
Реклама
Департамент науки. Экономика как наука. Науки. купить сигары
Афиша
Фоторепортаж с юбилея Алексея Адамова в трактире Бутырка
Гера Грач на съемках студии Ночное такси
В Калининграде 12 ноября 2016 года "Матросский концерт"
Съемки фильма-концерта "Ночное такси. Новое и лучшее" 29 августа 2016 года. Часть 3
Михаил Бурляш дал первый концерт в Москве
Лучшее за месяц
Видео шансон
«Тум-балалайка» шагает по планете…
Кеша Гомельский записал песню памяти Вячеслава Стрелковского
Михаил Бурляш выпустил новый видеоклип
Ольга Роса - Газель
Жека (Евгений Григорьев) - Венеция