Нет, я решительно не согласен с мнением моего соседа по лестничной площадке. У него на все есть свое мнение. Высказывает он его обычно, перекрывая корпусом, как хоккейный защитник, подходы к двери моей квартиры. Пока не выскажет — не пропустит.
И вот вчера он уставил палец в мою грудь: «Ты посмотрел фильм «Пришла и не сказала»?
— Конечно. Всей семьей. — Ну и как?
— Нормально. Познакомился с жизнью популярной певицы.-Теперь знаю, в какой кровати спит, какой халат носит, из какой чашки пьет... И как ей тяжело: поклонники проходу не дают. Только шторки раздвинет, а с улицы хором: «Эл-ла, Эл-ла!». Никакой личной жизни.
— Но неужели ты не заметил, что первые же кадры были рассчитаны на дешевый эффект? Чего стоит это черное авто, в котором певица раскатывает по улицам и на крыше которого намалевано алое сердце.
— Наверное, специально нарисовали, чтобы люди на балконах могли показывать пальцем: «Вот она, вон она едет!»
— Ну, а песня про кошачью любовь? Ни слов, ни музыки. Один ужимки.
— Что же, и пошутить нельзя? Молодым нравится: прыгай да ногами дрыгай.
— Но ведь кроме музыкальных ритмов важно и содержание, а за фейерверками, цвето сполохами и лучами лазера теряется суть песни. Из всего набора — только в двух-трех есть гражданское звучание.
— Так это ревю — всего понемногу. Зато много гражданской авиации: лайнеры то взлетают, то садятся. Прямо
космические перегрузки. Певица устала. Она прямо в микрофон так и говорит: «Эл-ле на-до-ели».
— А зачем эти многометровые буквы имени певицы на поле стадиона?
— Для зрителя. Трибуны далеко, не всем видно. Знай наших!
— Ну, а к чему все это в фильм тащить? Через кадр букеты и аплодисменты. Не фильм, а букет из аплодисментов. Прямо самореклама какая-то. Ее-то много, а чувства меры нет. Неужели сама героиня не видит?
— Тут я не согласен. Кроме героини, есть еще и сценарист, и режиссер. Целая компания. И спрос со всех.
Б. КЛЕЙМЕНОВ, «Советское Зауралье», 16 ноября 1985 года.