На днях сообщили результаты Всероссийского конкурса советской песни в Сочи. Марина Капуро получила третью премию. При том, что каждое призовое место делилось между несколькими исполнителями, вышло, что она лишь десятку лучших замкнула. «Почему же Марина не заняла первое место?» — спрашивали меня многие любители музыки. Кто с ехидцей: мол, одна из «12 надежд», а провалилась... Кто с сочувствием и непониманием — что же ял самом деле произошло в Сочи? Что и говорить, интерес к выступлению Марины Капуро у ленинградцев объясним — ее имя в этом году на слуху. Вместе с «Форумом» ездила на международный фестиваль политической песни в Берлин, там ее сам Пит Сигер — музыкант-легенда, который и в свои семьдесят остался современным, заметил, они даже пели дуэтом. Вместе с «Яблоком» Марина прекрасно выступала в программе-конкурсе «Диско-телетайп» в Театре эстрады и в представлении «Рига — Ленинград» во Дворце молодежи. В телемосте Бостон — Ленинград она исполнила мелодию «Театр для меня», выступила совсем недавно и на международном музыкальном празднике «Мир. Музыка. Туризм» в Тбилиси, а на днях вместе с группой «Яблоко» стала и лауреатом премии Ленинградской комсомольской организации.
— Что же в Сочи случилось, Марина?
— Наверное, там был не мой конкурс. Там побеждали те, кто пел в традиционной эстрадной вокальной манере, — исполнители, можно сказать, уже устаревшей школы. Я знала, куда еду, но менять свой стиль не собиралась, если бы за это даже «Гран-при» посулили. Привезла свои фолк-варианты и песни «Спят курганы темные» семидесятилетнего Богословского и «Узнай!» двадцатипятилетнего Корнелюка. Многие специалисты говорили потом, что мы с «Яблоком» напрочъ отрицаем традиционную вокальную эстрадную манеру, и правильно говорили! Только давайте уточним: отрицаем-то мы скорей не традицию, а эстрадные шаблоны, штампы. Потому что идем от традиций еще более глубоких, корневых — народных. К сожалению, нашей эстрадой крепко забытых...
Концерты лауреатов в Сочи завершились помпезно, а на днях прошли уже в Ленинградском дворце молодежи при почти пустом зале и, как бы ни пеняли организаторы на «проколы» с рекламой, факт остается фактом — искушенная ленинградская молодежная аудитория проигнорировала устаревший конкурс...
Но тогда на каком же конкурсе Марина Капуро оказалась бы «своей»?
— Я очень хотела спеть в Юрмале, — говорит Марина.
А я, признаться, не очень представляю ее и на сцене «Юрмалы-86». Наверняка телевизионные организаторы этого конкурса предложили бы ей отказаться от наряда в народном стиле, от ленты и сапожек, а заменить все это на платье с люрексом, сделать химическую завивку и спеть что-нибудь о тупиках несчастной любви.
Где же все-таки она на своем месте?
— Как ни странно, на тех концертах или конкурсах, где выступают артисты из разных стран, а значит, подчеркнуты национальные мотивы, где нашим певцам нужно предъявить что-то свое, русское, — помогает с ответом ее муж Юрий Берендюков, руководитель «Яблока». Я, поначалу улыбнувшись его реплике, присматриваюсь к Юрию: да ведь он не шутит! Скорей грустью веет от такого признания. Да неужели мы настолько завязли в океан музыкальных ритмов и стилей с английскими названиями, что свое, родное и кровное разучились слушать и ценить! Неужели вправду на Всероссийском конкурсе (артистов со всей России!) появление певицы с современной народной вокальной манерой может вызывать споры, изумление... — Именно так все и обстоит... — тихо повторяет Юрий Берендюков.

Варган или комуз?
Марина Купуро поет, сколько себя помнит. Они с сестрой двойняшки, а вокальным дуэтом стали с трех лет от роду. Галина Ануфриевна Капуро, экскурсовод, брала дочерей с собой в поездки. А они не столько маму слушали, сколько ждали момента, когда по пути назад после экскурсии она даст им микрофон и можно будет спеть «Любимый город». Летом на даче в Стрельне сестры пели для соседей, отдыхающих. Пели и во Дворце пионеров имени Жданова, и в старших классах «английской» школы, и в торговом училище. А в 17 лет пришли к Берендюкову, который собирал тогда первый состав «Яблока». С тех пор семь лет прошло, у Марины и Юрия сыну Алешке уже пять с половиной, а «Яблоку» так далеко еще до всесоюзной известности, все приходится пробивать себе дорогу, доказывая то, что, по логике вещей, в доказательствах не нуждается, утверждая стиль, которому уже сотни лет.
Первое время они играли русские народные песни, аранжируя их с элементами американского фольклорного стиля «кантри», выпустили тогда долгоиграющую пластинку с квадро-записью, на которой Марина напела девять мелодий. Затем попробовали глубже проникнуть в русскую музыку, собирали фольклор в Ленинградской области, исполняли его а капелла, в чистом виде. Не боялись с таким репертуаром выступать и на дискотеках, на концертах в рок-клубе, где солистки «Яблока» черноволосая Марина и белокурая Елена Спиридонова изумляли публику тем, что внешне похожие на певиц модной тогда «АББы», одетые в джинсы и куртки, они пели в таком стиле, что, закрой глаза, и не отличишь от голосов деревенских солисток. Теперь — новый поворот. Берендюков объясняет, что решился попробовать через поп-музыку взглянуть на народную вокальную манеру. И Марина занялась поп-музыкой. На первый взгляд, мысль несуразная...
— Но почему?.. Ведь при более детальном рассмотрении оказывается, что вокальная школа во многом одинаковая — что у русских народных исполнителей, что у английских, да и у любых других народов, — утверждает Юрий.
А Марина Капуро, обычно уступающая мужу лидерство в теоретических дискуссиях, здесь все-таки вставляет реплику:
— Юра, зачем так далеко за примерами забираться! В Сочи на конкурсе со мной решил познакомиться певец, который исполняет тувинский фольклор и ничего больше не знает. Через пять-десять минут мы с ним уже пели на два голоса! Выяснили, что и наши народные инструменты похожи: я ему показываю наш варган, а он улыбается и говорит, что у них точно такой же есть, называется комуз.
— В Америке этот же инструмент называется «челюстная арфа», — перебивает Юрий, — но, погоди, дай важную мысль сказать. Если поп-музыка идет от истинно народных традиций, пусть преломляя их в новых ритмах, аранжировках — это не суть важно! — то такая вокальная манера, такие песни будут легко ложиться на слух у людей самых далеких друг от друга стран. Тому миллион доказательств!
Но и Марину уже не удержать. К чему слова, если можно петь! И она поет мелодию Майкла Джексона «Мы — дети», самую популярную песню двух последних лет. Тут же показывает, как строили многоголосье в записи этой песни звезды мировой поп-музыки певицы Тина Тернер, Синди Лаупер, Ким Карнесс. А потом с ходу поет: «Россия, матушка Россия», поет так же, как это звучит у жителей станции Устъ-Бузулукская.
— Послушайте же! Не только манера, вокальная техника, чисто позиционные моменты, но даже кульминационные ноты — все так похоже. Поэтому поп-музыка, «замешанная» на народных традициях, и может сегодня обойти весь мир и везде приниматься!

Практика и «теория генетической памяти»
События последних дней принесли еще одно тому подтверждение. Марина и Юрий вернулись из Сочи, а дома их ждала бандероль из Австралии, переданная журналистами московской радиостанции «Уорлд сервис». В бандероли — клавир и текст песни австралийского композитора Джона Ригби, кассета с его авторской записью, его письмо. Оказывается, Джон Ригби услышал записи Марины Капуро на радиоволне из Москвы и был так потрясен, что решил — лучшей исполнительницы для новой песни «Универсальные дети» ему не найти. Так песня, обогнув планету, прибыла в Ленинград.
— Он угадал! — улыбается Марина. — Песня мне сразу понравилась. Хотите спою — я почти все уже разучила... Красивая мелодия, правда! Петь легко, удобно. Как будто для меня специально написана. А текст вот о чем: «Мы должны подружиться, чтобы чувствовал» руку друга. Мы должны понять все, что будет с нами завтра, зависит от того, как мы будем поступать сегодня». Я запишу эту песню в самое ближайшее время. И мы пошлем в Австралию эту запись и еще видеоролик, который снимет программа «Мир и молодежь». А там посмотрим...
— Наш фольклор интересен всему миру! — восклицает Юрий. — Не самоварно-ресторанный вариант, а подлинный, крестьянский. Вот откуда надо бы черпать силу нашей современной популярной музыке, чтобы не гоняться за модными стилями, а пытаться органично сочетать и их, и национальные мотивы. Ведь послушайте: что бы Марина ни пела, за всем стоит ощущение того, что это исполняет русская певица, человек, помнящий «свое родство». Именно так она исполнила в Сочи давно запетую мелодию «Красный конь» Марка Фрадкина.
— Я почему-то все три минуты, когда на конкурсе пела «Коня», смотрела со сцены в зал на одного Марка Григорьевича. И заметила, что, хотя некоторые члены жюри переговаривались между собой, Фрадкин замер. Голова у него седая-седая, он столько видел, столько слышал, что, наверное, и забыл уже, как надо бы его «Красного коня» петь, забыл и про свое собственное детство. А я думаю: дай спою эту песню так, чтобы попробовать «расшевелить» и его, и других членов жюри. Может быть, я и зря такое напридумывала. Уж пусть они меня простят.
Чем закончился ее «эксперимент»? На днях позвонили из ЦТ. Сказали: Фрадкин посоветовал для своего видеофильма взять вашего «Красного коня»...
Вот и песню «Узнай» Игоря Корнелюка отобрали на пластинку именно в ее исполнении, хотя эту мелодию поют и Анне Вески, и Альберт Асадуллин, и Светлана Медяник, Нет, я не считаю, что сегодня Марина Капуро уже поет и смотрится на сцене лучше других (хотя год складывается для нее успешно и она вполне может рассчитывать на высокое место в нашем конкурсе «Звезды»-86). Ей пока не хватает и глубины проникновения в сценический образ, и интересного современного репертуара, она могла быть менее статичной, не бояться улыбаться, грустить и на сцене и перед телекамерой. Есть много певиц, даже среди ее сверстниц, на сцене куда более уверенных в себе. Но уже сегодня голос Марины отличишь моментально, и ее вокальная манера, оставаясь народной, становится еще и все более современной. Влияние поп-музыки несомненно оказывается благотворным, и здесь сейчас болевая точка ее роста. И еще: не у многих певиц есть рядом такой человек, как Юрий Берендюков,— муж, друг, творческий руководитель, который упорно ведет ее по музыкальным лабиринтам.
— Я считаю, что Марина может подождать с популярностью... Песню вроде «Я уеду в Комарово» я бы ей петь не разрешил даже в самой популярной телевизионной программе. И «Обезьяна съела два банана» она петь не будет, где бы ни выступала. Зачем? Вот не так давно мы пели в ПТУ. И нас так здорово принимали подростки, которые, как нам объяснили перед концертом их педагоги, только «Модерн токинг» и «металлическим» роком интересуются. Оказалось, Марину они знают, а ведь программу мы не меняли, не подстраивались под трудную аудиторию. Дело даже не в этом или каком-то другом концерте. Тут гораздо шире проблема. Согласно «теории генетической памяти» та музыка и та манера, в которой мы поем, не может оставить холодным русского человека, даже самого юного. Я вовсе не идеализирую реальную картину (музыкальное воспитание на образцах фольклора мы запустили давно и всерьез!), но если память эту не будить, то ничего и не будет меняться. Ситуация еще тем и усугубилась, что сегодня мы не обладаем современной народной традицией на эстраде, а ведь можно быть современным, играя рок и не забывая про народные корни.
— Юра, а как же «Аквариум»? У них-то эта гармония есть! По-моему, есть она и у новой группы «АВИА», — добавляет Марина, — Мы с «АВИА» несколько раз выступали вместе, и я заметила, стоит им только появиться на сцене, публика «оживает». Ребята играют «новую волну»,— но — так по-русски! В них народного не меньше, чем в Жанне Бичевской.
Порой кажется, что все смешалось сейчас в нашей молодежной популярной музыке!.. Но есть голоса и лица, которых вихрь модных течений не сломал, не причесал, не оглупил. Вот к кому бы стоило приглядеться повнимательней! И тогда вполне может оказаться, что такую певицу, как Марина Капуро, для утверждения ее манеры, стиля надо не в Сочи и даже не Юрмалу посылать, а, например, в Сопот, где наши вокалисты с «правильными манерами и голосами» уже который год проваливаются, оказываясь лишь старательными подражателями чужой моды.
С гостьей беседовал Михаил САДЧИКОВ