Иду по Невскому проспекту,
Ко мне подходит урка свой
И говорит он мне: «Анюта,
Легавый ходит за тобой.

Он целый день канает следом,
Тебя он не засек чуть-чуть.
Давай вали, а я покеда
Его попробую мокнуть».

Иду по Невскому проспекту
И оборачиваюсь вслед,
Гляжу — за мной канает некто,
Одетый в кожаный жакет.

Так мы доходим до «Пассажа»,
Там есть хороший парадняк.
Не обернувшись к нему даже,
Я захожу в тот проходняк.

Кругом меня шумят трамваи,
Но шум остался за спиной.
Дорогу солнцу преграждая,
Вскочила кожанка за мной.

Тут тормознулась я чегой-то
И думаю: а будь, что будь!
А он зашел и курит с понтом,
Как будто ждет кого-нибудь.

Тут двери с шумом растворились,
Ворвалась кодла уркачей.
И все вдруг хором устремились
Навстречу гибели своей.

Он вынул из кармана ножик
И начал ловко им крутить —
Двоих из них задел по роже,
А трех заставил отступить.

А он стоял в углу прижатый,
Махал поломанным ножом.
По фене крикнул он: «Ребята!
Ведь я с легавкой не знаком!

Ведь я приехал издалека,
Чтоб все любимой объяснить».
Тут я его узнала — Леха!
В приюте вместе мы росли.

Его я долго не видала —
В тюрьме он десять лет звонил,—
Его я сразу не узнала,
Но он любимой не забыл.

«Иду по Невскому проспекту,—
Потом рассказывал он мне,—
Гляжу, смотрю — Анюта это,
А может, снится наяву?

Малин по Питеру не знаю,
Ни с кем по фене ни гугу.
Вот за тобой я и канаю,
А обратиться не могу».

Недолго счастливы блатные;
Пришла беда откель невесть.
И вот мы снова крепостные —
Он в Воркуте, а я вот здесь.

Его я долго не видала —
В тюрьме он десять лет звонил,—
Его я сразу не узнала,
Но он любимой не забыл.