Ресторан Московского вокзала
Никого не потчует в кредит.
В гомоне прокуренного зала
С шушерою Северный гудит.

В красных петухах румынский батник,
Брюки-клёш, ботинки-зеркала.
В полосатом лепене-лопатник,
В трёх его отсеках – ни кола.

Бабок нет - ни беда,
Если подливают.
«Облади- облада»
Лабухи спевают.

С разомлевшим пьяненьким Аркашей
Чокается мелкая фарца:
«Выпьем за звезду эстрады нашей!
Лучшего советского певца!»

Табором несут официанты
Выпивку и всяческую снедь.
К столику подходят музыканты,
Приглашают Северного спеть.

И Аркадий клюёт
На те комплименты.
«Зохтер-махтер», - поёт
Под аплодисменты.

В первый раз до публики дорвался,
В руки взял концертный микрофон.
Зал рукоплесканьями взорвался
В них тонуло: «Тьфу, халтура! -Вон!»

Он допел по памяти невнятно,
Половину текста пропустил.
Пошатался к столику обратно –
Там и след «приятелей» простыл.

На душе пел апрель
Радостную ноту.
А ему – метрдотель:
«Заплати по счёту!»

«Ой, меня штормит, четыре балла…
Не сориентируюсь никак…»
И тогда здоровый вышибала
Показал наколотый кулак.

Предъявили счёт с тремя нулями,
И обиды слёзы потекли:
«Может быть, возьмёте векселями?..»
Но его в чулан поволокли.

Сняли брюки, пиджак,
Вытолкали в шею.
Это был первый шаг
В смертную траншею.

Другу он звонит по автомату:
«Погорели, Дима! Выругай!»
А Калятин сам пропил зарплату
И с похмелья дует крепкий чай.

Но хватает женины серёжки,
Дует в ними в скупку, не в ломбард.
Вот они – червончики и трёшки!
Выкупит лепню подпольный бард!

Оплатили банкет,
Получили шмотки
И огромный пакет
Закуси и водки.

Кланялись друзьям официанты
В приторном лакейском кураже.
А жена искала бриллианты –
Дивные шедевры Фаберже.

На прокат их выдала подруга,
И сегодня нужно отдавать.
До рассвета слышала округа:
«Софьюшка! Прошу не убивать!»

И каменьями с гор
Из многоэтажки
Вылетали во двор
Записи Аркашки!