18+
Все новости

Алексей Ширяев - шансонье, таможенник, испанец

Как сложилась судьба шансонье Алексея Ширяева, метеором промчавшегося в начале девяностых на убитой «пятерке» Жигулей вслед белоснежному «Альфа Ромео» и исчезнувшего со сцены в неизвестном направлении?
Алексей Ширяев во время работы над первым альбомом. 1990.1 Алексей Ширяев во время работы над первым альбомом. 1990.2
Алексей Ширяев во время работы над первым альбомом. 1990

Алексей, спасибо огромное, что нашли время пообщаться – нашим читателям я скажу, что не очень просто было до Алексея добраться, позже станет понятно, почему
А я в свою очередь хочу сказать Вам, Максим, спасибо - я не мог не откликнуться на ваш запрос об интервью, потому что Вы очень поразили меня: Вы, наверное, единственный эксперт по нашему жанру – и как критик, и как историк шансона, и то, что вы делаете, это такая работа, Вы настолько глубоко это изучаете, столько имен было, люди трудились и всё может уйти в никуда, а вы не даете этим именам забыться. И мне было приятно прочитать и о других, и о себе, я и не думал, что о себе могу где-то прочитать. Так что очень хорошее дело Вы делаете, Максим.
Алексей, о чем Вы, Вас прекрасно помнят, причем не только Ваши песни – о них мы еще поговорим, но помнят даже Вашу программу на радио.
Да, была такая программа «Кафешантан»… Это если вернуться туда, в 90-е годы, в МГУ, на факультет журналистики (вздыхает)… Я познакомился там с молодыми журналистами, был свой круг общения, все друг друга знали, были ребята, которые работали на «Радио России», и среди них - Игорь Васильков.

Телеведущий?
Да, он потом ушел на телевидение, вел несколько программ, так вот, он мне сказал: «Если есть идеи, то давай, неси». И я придумал такую авторскую программу – «Кафешантан», тогда работали со мной Нина Фаризова, Константин Сарыкин, и в этой команде вместе с Игорем Васильковым мы что-то записывали, я доставал какой-то материал... Ну и впихивал потихоньку туда свои песни, когда они там были к месту (усмехается).

Я хотел найти в интернете запись программы, но…
У меня на кассетах сохранилось пару выпусков «Кафешантана», они сейчас лежат на чердаке, под Москвой, на даче. А я сейчас в Испании сижу, и поэтому не могу протянуть руку и включить их послушать. Помню, что выходила программа раз в неделю, а всего было, ну, может быть, выпусков пять. Наверное.

А почему так мало?
Я же всё это делал чисто добровольно, я не был в штате, я не получал там зарплату, а время, если вы помните, было такое, что надо было как-то выживать, это было трудно: я не имел спонсоров, я не мог так вот проводить время, занимаясь творчеством... Надо было зарабатывать деньги.

Музыкой?
Нет. У меня, помимо музыки, была (смеется) серьезная профессия. Я был специалистом по таможенной очистке, знал английский, попал на иностранную фирму и начал работать так, чтобы кормить семью.

Но в этот период выживания Вы все-таки успели даже два альбома записать.
Первый альбом вышел у меня в 90-м году, как раз после того, как я познакомился со своей новой женой. И когда альбом вышел, был такой анонс: «Свои новые песни поет Алексей Ширяев»

А были еще и старые песни?
Вы знаете, старые были песни (усмехается). Они не записывались, и мало их кто слышал. Так что альбом был дебютным.
Алексей Ширяев с женой Натальей в Загорске. 1989
Алексей Ширяев с женой Натальей в Загорске. 1989

И где дебют записывали?
Где – это тоже интересно. Мой товарищ в то время работал на кафедре МГУ, там была журналистская среда, звукоинженеры, телевизионщики. И так как мои песни, когда мы собирались в компаниях, все слушали, то он мне предложил записать их на студии. Тогда это было очень модно, появилось много студий, особенно когда барабаны стало возможным записывать в электронном виде и благодаря этому студии стали занимать мало места и размещаться где угодно, включая подвалы. И вот он дал мне адрес, и я поехал в один из таких подвалов в Долгопрудном.

Неблизко так.
Зато там был такой звукорежиссер Слава, который в то время сводил первый альбом группе «Дюна» «Страна Лимония». Главным на той студии был Виктор Рыбин, работал он тогда с Сергеем Катиным, ну и они сдавали эту свою студию другим музыкантам, если кто хотел записаться. Мне дали аранжировщика, определили сумму, меня всё устроило, и так появился мой первый альбом. Песни выбирал сам, у меня не было ни продюсера, ни импресарио, никого. Просто я это сделал на свой вкус, скажем так.

А второй альбом?
Второй альбом, он покороче оказался первого. Тогда уже на студии у Виктора Рыбина происходили какие-то изменения. Было сложно и с аппаратурой – она все время как-то менялась, допустим, там меняли один многоканальный магнитофон на другой, что-то надо было продать, значит, стали менять инструменты, и прочее – как-то было нестабильно, но я что-то успел еще там записать. Хотя я помню, что уже не было многоканального магнитофона на некоторых песнях, что-то было записано уже с секвенсора, а потом просто вот так враз наложен голос. Такое было.

А диск выходил?
Официальный диск никогда у меня не выходил.

Только кассеты?
Их тоже не было – официальных кассет с полиграфией не было. В те годы везде стояло много киосков, где продавали аудиозаписи, в том числе киосков студии «Союз». Так вот, мои оба альбома попали в этот «Союз». Как я потом узнал, их туда отвез Сергей Катин, он мне сказал: «Леха, я и свои туда отвез, и твои отвез - это хорошо для популярности». Ну, да, слышал я свои песни из динамиков, когда их крутили у метро, у вокзалов, на площадях … Ну… приятно, когда тебя слушают. Но вот помимо того, что их слушают, их же еще и продают, понимаете – а я ничего с этого не имел. Я не знаю, сколько было продано, какие тиражи, я ни копейки не получил, со мной никто не поделился… Сейчас я уже проще к этому отношусь, сейчас приятно, когда люди вспоминают, что слушали, покупали, потому что сейчас у меня уже есть деньги и не на песнях я их зарабатываю, а тогда я надеялся, что они мне дадут какие-то средства для существование – но нет.

Неприятно.
Еще бы! Были одни расходы. И жене это все надоело, и я сам стал понимать , что это не тот путь, это путь ведет к разводу и вообще всё кончится тем, что буду стоять где-то на улице, на набережной, вот как я многих вижу музыкантов, и петь со шляпой, и кинут тебе туда монету-другую… Не знаю, профессия эта очень сомнительная. А материал, который выдаешь на-гора, он может быть интересен или не очень интересен, но ты его делаешь только для себя. Правильно говорят: соловей поет: хочешь – заплати ему, он будет петь, не плати ему, он тоже будет петь. Я со соловьем, конечно, себя не сравниваю, но дело в том, что если человек хочет что-то делать, он это будет делать и бесплатно. Естественно. Ну, в общем, вот так вот (вздыхает).

С дисками все понятно, а концерты были?
Был концерт в Олимпийской деревне. Как я туда попал – это опять же Виктор Рыбин. У него был такой проект – взять меня, значит, «Дюну», ну, подержать при себе. А потом он познакомился с Наташей Сенчуковой и, конечно, работал уже с ней, делал ей программу, записывал песни, и стало не до меня. Или я не того хотел, что он мог мне предложить. Потом я искал какие-то другие пути, чтобы выступать где-то, потому что и жанр-то, в общем-то, у меня другой. Помню, уже в году 95-м он мне сказал: «Лёх, ты знаешь, если б у меня не пошло это всё, я бы с этого соскочил. Так что, ты понимаешь, это раскрутка сейчас - это такие бабки, всё деньги, туда-сюда, искать спонсоров, хотя б чтобы отработать что-то на концертах».

То есть он намекнул, что надо заканчивать, и Вы приняли его слова к сведению?
Ну, я, конечно, понимал, что это очень сложный и ненадежный путь, и я тогда принял решение уйти работать в серьезную фирму, получать хорошие деньги, хорошую зарплату, а потом я вообще свое дело открыл - в общем-то, да, я послушался его совета. А у него нормально сложилось, хотя он, кстати, при этом тоже имеет свое дело - пароходство, да, он судовладелец.

И какое свое дело в итоге Вы открыли?
А у меня потом была своя школа английского языка, я много лет там работал. И знаете, где я сейчас встречаю своих учеников? В небе: они летают стюардами, стюардессами, я учил английскому языку пилотов, которые с наших самолетов пересаживались на Боинги, а ехать надо было сдавать экзамены туда, в Штаты. И были еще группы детей – я очень любил с детьми работать. Так что в принципе я в порядке в этом смысле был.

А сейчас выступать не тянет?
Я может быть и занялся бы какой-то концертной деятельностью, ну вот, например, в Доме Высоцкого что-то спел бы… Но у меня нет концертной программы, а если что-то подготовить, собрать небольшой коллектив – все это требует и времени, и какие-то финансов … Желание есть, но одному это сложно, один я здесь никуда не сунусь с этим.

Но хотя бы переиздать старые песни?
Ну, это опять надо видеть какую-то цель, какой-то резон должен быть, потому что если кто-то уже их имеет, эти песни, то он их имеет и больше ему не надо. И потом у меня почему-то такое впечатление, что диски никто не покупает сейчас, а если покупает, то разве что для коллекции – но мне про этих коллекционеров не известно.

Кстати, вы же и сами коллекционер.
Да, в общем-то, коллекционер. Когда умер мой отец, надо было как-то делить наследство, разбирать вещи - у меня еще есть брат и сестра младшая, и его супруга - я их только попросил: «Можно я возьму вот эти все коробки с лентами, со старыми записями и мне больше ничего не надо. Ну, если еще магнитофон дадите старенький». Там у него была «Яуза-10» стереофоническая, и с ней записывать он ездил в Кожухово к одному знакомому по кличке Герчик, тогда переписать одну сторону пластинки стоило 5 рублей. Ну, отец не жалел денег… И вот теперь у меня эта коробка, я сам оцифровал все записи, все это прокрутил, загнал на диски и получилась коллекция.

Получается, что Вы окончательно ушли из жанра?
Максим, ну вот я не ушел из жанра-то, я вот про это и говорю, что сейчас благодаря интернету, ю-тьюбу можно всегда что-то спеть, записать у себя в студии - и сейчас я это делаю сам. Я уже никому не плачу, мало того, я всю свою студию здесь, в Испании, (усмехается) не стесняюсь признаться, собрал на барахолке. Испанцы любят музыку, кроме того, здесь очень много англичан, они тоже любят музыку; место курортное, сюда приезжают, покупают аппаратуру, некоторое время живут, потом вдруг оказывается, что надо уезжать на родину, и надо это все продавать. Поэтому я дешево купил неплохое студийное оборудование, у меня домашняя студия, что-то пишу и выбрасываю в эфир, то есть в интернет, в ю-тьюб.

Полная музыкальная автономия.
Ну, единственное, чего не хватает – хороших музыкантов. Вот один получаюсь в поле воин. Не хватает хорошего аранжировщика, хорошего баяниста, да, аккордеониста, потому что это большое мастерство, и на рынке или в магазине ты его не купишь, это много лет работы. Поэтому песни носят такой демонстрационный, в общем-то, характер. И если делать хороший альбом, то что-то надо переписывать. Хотя если в формате коллекционеров , то собрать можно было бы. Но еще раз говорю – цели нет сделать альбом, я просто записываю песню и выставляю ее, они у меня там все разбросаны. Хотя на альбом может быть сейчас и наберется - именно новых песен. Я просто пишу для тех любителей, для того круга, который у меня там остался. И просмотры - ну, где 500, где 700, где полторы тысячи человек. А вот записал песню Галича «Первача я взял», она набрала почему-то больше 4 тысяч зрителей и продолжает набирать потихоньку, и отзывы разнообразные. Может быть, я их неправильно выпускаю в ю-тьюб, не под тем названием, не знаю...

Новые песни – это интересно, а вот вспомним старые песни – цикл про Аграфену Ниловну…
«Без цыган я как без воздуха земля». Я это все написал, когда разводился со своей первой женой, актрисой театра Маяковского. Никогда не знаешь, как рождается (усмехается) какая-то песня, она действительно может ниоткуда вдруг появиться, это какое-то таинство, да. Но здесь тема была определена, это была тоска вот по новым, свежим отношениям – в песне все это есть.

А «Зубы золотые»?
«Зубы золотые» – это такое время было, что уже не до песен, это, наверное, 93-й год. А где-то в 2000-м я эту песню отдал на «Радио Тройка», было в Москве такое радио, сейчас его нет, они ее с удовольствием стали крутить без вопросов, мне даже не пришлось лично с кем-то знакомиться, кого-то приглашать в ресторан там или что-то. А записывал и аранжировал эту песню Александр Новоселов, в Яхроме, и девочки, которые там подпевают, это певицы местного народного коллектива. И баянист тоже оттуда. Так что, в общем, она неплохо получилась. Смешная. Потом ее казакам пел, потому что я люблю иногда в станицу в какую-нибудь заехать – в Волгоградской области, или там в Ростовской.

Еще была «Нинка».
Ну, несерьезная песня, просто иногда идешь на какие-то эксперименты, может, даже несуразные, глупые, я просто почему-то решил слова Высоцкого про Нинку положить на музыку Битлз «Come together». И вот что из этого получилось, если Вы это слышали, то, значит, Вам судить. Ну, она, в общем-то, получилась, скажем так, андеграундная, какая-то подпольная. То есть где-то ее заводить вряд ли будут.
На съемках программы Игоря Василькова в Останкино.2000.1 На съемках программы Игоря Васильков в Останкино.2000.2
На съемках программы Игоря Василькова в Останкино.2000

Из-за песни «Гвардейские полки» многие думают, что вы были в Афганистане.
Нет, Максим, сам я не был в Афганистане. Это я в больнице лежал, ну и насмотрелся… И написал такую вот песню. У меня из-за спортивной травмы была проблема с позвоночником, и вот когда я приходил в себя после долгого времени боли и страданий, я был в реабилитационном центре и видел ребят и без ног, и на колясках, как они тяжело реабилитируются, как в этих бассейнах, в колодцах висят – исправляют позвоночник. В общем, в коляске не дай Бог, конечно, никому оказаться. Эта песня может показаться кому-то пораженческой, особенно когда видишь веселых паралимпийцев - гордиться можно только этими людьми, безусловно - и вроде кажется, что жизнь нормально продолжается, и все хорошо… Но я думаю, что я про другое писал, что эта вот война…. У меня есть еще одна песня, ее можно найти в интернете, она называется «Давай, браток, за наши сапоги». Там тоже про инвалидов. Такая грустная, как мне говорят мои все родные и знакомые, грустная песня, но я ее почему-то очень люблю. Понимаете, я-то пишу про войну – как война людей калечит, зачем всё это нужно?... Я не пишу про то, что вот какие они бедные и убогие, и как их жалко, у меня другая цель.

А для кино не хотелось ничего написать?
Я бы хотел, конечно, и для театра, и для кино, но все равно это – рынок. И даже если сейчас и больше возможностей, то я ведь уже давно ни с кем не общаюсь. И в те времена это был рынок, когда для театра и кино были свои композиторы и свои авторы текстов. Помню, как часто Андрей Батурин, композитор, бывший муж Кати Семеновой, как он просто сидел в баре в Доме кино, чтобы увидеть какого-нибудь режиссера или продюсера именно для того, чтобы предложить свою музыку, чтобы познакомиться, что бы сказать, что я могу вам что-то написать…. Это такая работа - надо находиться все время в этих кругах, встречаться с людьми.

Вам никогда не приходилось так выжидать заказчика?
Знаете, я в свое время работал в театре им.Маяковского – ну, я не в одном театре работал, и в театре имени Моссовета немножко поработал, и во МХАТе. Я там видел гениальных людей - Массальского, Раневскую, разговаривал с ними… Но сам я был человек не тусовки и сейчас таким остаюсь. Я люблю компанию, но идти куда-то и искать вот таким вот образом встречу с продюсером или композитором – это не моё. Так вот, в то время в театре Маяковского был композитор Михаил Меерович, но я не мог к нему подойти и сказать: «Слушайте, давайте, я вот вам текст предложу»… Как то, вы знаете, даже в голову такое не приходило. И, наверное, я даже серьезно не относился к своим песням. А сейчас да, у меня есть песни, которые могли бы быть и в военных фильмах, и лирические есть, но опять же – это надо искать людей, идти на какую-то базу или это называется сейчас не база, а биржа, где это можно выставить - честно говоря, я даже не знаю весь этот механизм.

А сейчас какие шансы появиться на телеэкране?
Вот насчет видео и аудио – еще раз я скажу, Максим, это очень сложная штука, это, давайте прямо говорить, это деньги. Вот когда кого-то приглашают в студию - я смотрю сейчас программы некоторые, и когда приходят туда артисты и начинают что-то петь, у меня такое впечатление, что все равно был проплачен этот вход в программу, хотя я, конечно, ничего не могу сказать точно, но я помню, что раньше это было: просто так записаться на телевидении было невозможно. Потому что все знают, сколько стоит клип, все знают, сколько что стоит. Опять же – это рынок, на который я не попал, да. Ну, ладно. Бог с ним. Меня это ничуть не удручает.

Но все-таки было и выступление по телевизору, и клип был в свое время.
Да, я пел на первом канале песню «Автомат Калашникова», а потом появилась песня «Альфа Ромео», сначала она вышла на Радио России, а потом Виктор Рыбин предложил снять клип, мало того, он говорит: «Лёха, вот эти деньги, что ты отдал за запись альбома, я тебе их возвращаю, а ты их отдай оператору, который будет снимать тебе клип» И дал мне телефон оператора. Это был молодой парень, я не помню сейчас, как зовут, он из ВГИКа, а тогда ВГИКовцы брались за такие работы, они у них шли как курсовые и дипломные. И в этом клипе я снял Наталью, мою новую супругу. Ну, женщина всегда в клипе должна быть. Тем более, что она как бы воплощала вот эту песню, эту героиню, этот автомобиль Альфа Ромео.

Очень романтичный клип в итоге получился.
В общем-то, песня про женщину, конечно. Я взял аппаратуру, мы сели в мои Жигули 5-й модели и поехали сниматься, это был 91-й год. Сняли мы этот клип, не знаю, удачно – не удачно, тогда не все такие были клипы, как у меня, были намного интереснее, потому что у нас не было сценария, недостаточно все было продуманно. Но сделали мы его по свои возможностям - и по финансовым в том числе. Посмотрел этот клип Виктор Рыбин – а он такой человек неутомимый, он администратор великолепный, он организатор превосходный - и тут же его засунул каким-то образом на канал 2х2. Каким – можно только догадываться, да.
Кроме «Кафешантана» был еще клуб любителей фильма «Белое солнце пустыни», к которому вы тоже имели непосредственное отношение.
Да, недолго, но был такой клуб. В году 93-м собралась небольшая группа людей, в основном журналисты, и затеяли его с легкой руки одного веселого парня, который тоже работал на «Радио Россия» - Дмитрия Копылова. Однажды он рассказал в эфире про наш клуб и запустил мою песню «Верещагин, не заводи баркас». И после этого на «Радио Россия» позвонил сам Владимир Мотыль, сказал, что ему песня понравилась, попросил мой телефон и пригласил в гости.

Прямо как по тексту Вашей песни: «Он мне покажет знаком и скажет: «Заходи!»
Точно. Я приехал к нему домой, мы с ним поговорили, он предложил мне выпить, сам, правда, почему-то не пил, а я пару рюмок выпил. А напоследок, когда уже прощались, он попросил сообщать ему обо всех событиях, которые будут происходить в этом нашем клубе.

А кроме Мотыля с кем еще запомнились встречи?
В 90-х было множество имен. Общался в основном с коллегами по цеху. С Борисом Вахнюком общался – это кто был в моем жанре - в шансоне, в бардовском. Общался и с другими, но они были больше поп-исполнители, попса, как у нас ее называют. Хотя очень талантливые - вот, к кому хотелось подойти, скажем, на концерте и познакомиться. Знаком с Агузаровой, знаком с Анастасией, помните, такая рыжая, вот, она мне нравилась, э.. я у нее был дома, правда, интервью я там с ней делал (смеется). Для «Радио Россия» - для «Кафешантана», по-моему. Хотя она и не очень подходила, но она же еще и прекрасный поэт… Помните ее песни: «Я одену высокий каблук, тук, тук» - ну, что б понять, о ком я. Общался и с Филиппом Киркоровым.

Это когда было?
Это был год, наверное, 93-й. Я на «Радио Россия», помимо «Кафешантана», еще делал какие-то интервью, которые потом брал в свои программы Игорь Васильков - я для него материал набирал. И помню однажды я очень просто пришел в киноконцертный зал Россия - ГЦКЗ (у нас, кстати, там выпускной вечер был в 76 году)– просто зашел в тот коридор, откуда выходят артисты на сцену, подошел в гримерку и там был Филипп Киркоров. Я представился, сказал, что я автор программы на «Радио Россия» и хотел бы с ним поговорить. А действительно было интересно, он всегда был популярен – и тогда, и сейчас (усмехается) очень популярен. Мы записали интервью, и мне он очень понравился как человек, он вот абсолютно был без понтов, ничего из себя не строил. Ему тогда показалось, что он начал толстеть, и он гримеру, прям при мне, даже такие вещи говорил: «слушай, ты мне это, низ, значит, затемни, ну, подбородок, а то прет». Вел себя так свободно. И оставил свой телефон.

Позвонили?
Да, через год или через два после этого интервью, тогда он еще был на том номере, потом он его поменял. Я ему позвонил и сказал: «Филипп, Вы помните, может быть..» Удивительно – он сразу вспомнил: «Да, да, говорит, я помню эту программу, Вы меня еще тогда с Фрэнком Синатрой сравнили». А я там приплел Синатру в связи то ли с манерой исполнения, то ли еще что, не помню уже. «Да, говорит, помню, Алексей» – правда, мне пришлось напомнить, что я Алексей. Я говорю: «Так и так, у меня такая проблема, я пишу песни, но как сделать, чтобы их услышали, посоветуйте, что делать?» Он говорит: «Вы знаете, для этого нужны люди, конечно» . И дал мне номера телефонов: «Вот им позвоните, я ничего не обещаю, но позвоните, посоветуйтесь, что они Вам скажут». Так что спасибо Филиппу большое, у меня о нем очень хорошие впечатления остались.

Так люди-то что сказали, которых Филипп рекомендовал?
Ничего не сказали – не стал я им звонить, не полез я в это. Не моё это. Ладно...
Алексей Ширяев в Испании-2015 1 Алексей Ширяев в Испании-2015 2
Алексей Ширяев в Испании-2015

А что сейчас в вашей жизни?
Сейчас дочери 14 лет, она учится здесь в британской школе. В общем-то, ради нее мы и переехали в Испанию - на то время, пока она будет учиться. Здесь много английских школ, колледжей, потому что англичане любят это место в Испании – Коста-дель-Соль, здесь тепло, солнце, жара, они открыли много школ в Марбелье, в Фанхеро… Рядом Гибралтар – вообще английская зона. Помогаю дочери, вожу ее в школу… Когда дочке подошла пора учиться - не в семь лет, как у нас, а в английских школах они начинают с пяти лет - я решил, что хочу дать ей такое образование, что б она знала языки. И в итоге она говорит и по-английски, и по-испански, и по-французски. И сейчас сидим мы здесь и обеспечиваем ребенку образование. И у меня, знаете, почему-то пропала – давно уже, кстати, когда я уже серьезно работал, пропала, ну как это сказать - помните, как в «Белом солнце пустыни»: «Старый стал, ленивый, а помнишь, какой я был?»…

- Да, это Абдула там так говорил. И еще добавлял – «хорошая жена, хороший дом, что еще нужно, чтобы встретить старость». А что скажет бывший таможенник, находящийся под белым солнцем Испании?
- Бывший специалист по таможенной очистке, да… Я даже не для интервью, это я Вам, Максим, скажу - приглашаю, приезжайте – здесь прекрасное место, я Вам помогу здесь самым лучшим образом устроиться, потому что когда уже знаешь, что называется, все ходы и выходы, да, то это всё будет проще. Действительно, на самом деле, приезжайте!
© Беседовал Максим Кравчинский (www.Kravchinsky.com)
Специально для портала «Классика русского шансона».
Фото из архива Алексея Ширяева.
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Больше по темам: Алексей Ширяев
Опрос
На каких носителях вы чаще слушаете музыку?
Друзья
купить сигары
"Русские шансонье" на Красной площади
Вася Пряников даст концерт в Дюссельдорфе
Студия «Ночное такси» представляет!
Фестиваль «Уральский шансон» 2018
Шансон над Волгой-XII
Лучшее за месяц