18+
Все новости

«Особо опасный» предприниматель

«Особо опасный» предпринимательМарку Шерману 58 лет. Предприниматель. Всю жизнь предпринимал усилия по борьбе с плановой экономикой. Поэтому 35 лет жизни провел в местах заключения. Прошел 23 этапа. Всех тюрем, где побывал, вспомнить не может. Пять судимостей. Все статьи — хозяйственные. Последняя — хищение в особо крупных размерах. В январе 1992 года освобожден по решению Верховного суда Казахстана. Женат. Сыну 36 лет, занимается бизнесом не без помощи отцовских связей. На воле Марк Шерман включился в деловое посредничество, а также участвует в создании Партии экономических свобод. Рассказ бывшего зэка о своей судьбе интересен с экономической точки зрения: хозяйственник оставался хозяйственником и в неволе — экономику зоны постигал изнутри профессионально.

ДАР СНАБЖЕНИЯ. ПРОТИВОЗАКОННЫЙ
Первый раз посетил тюрьму в пять лет. В 1938 арестовали отца, мы с мамой с Ленинградского проспекта переехали в Лефортово, потом — за Урал, «на выселки». Детство провел в сталинских лагерях, думал, со смертью Сталина мои мытарства и кончатся...
Закончил политехнический институт в Свердловске. Работал начальником телеателье в Ейске. Душа у меня всегда тяготела к коммерции. Деньги я зарабатывать умел, да и любил, честно скажу. Прорезался у меня дар снабженца. Тогда, в шестьдесят седьмом, сложилось трудное положение с телевизорами: народ плакал и писал в газеты, что не достать кинескопов к «Рекордам». Мне пришлось самому ездить, искать. Попробовал — получается. Пригоню вагон кинескопов: во всем Краснодарском крае их нет, а в Ейске — порядок.
Не уговаривать я умел — просто мог с людьми поговорить и потом для них что-то приятное сделать. Весь бизнес строится на человеческих отношениях. Расстался я навсегда с профессией радиоинженера и ушел с головой в снабжение. Широко развернулся. У меня появились друзья во всех республиках, все знали мою обязательность, мое внимание не только к партнеру по сделке, но и к членам его семьи, никого я не забывал—и стал очень удачлив.
В 1969 году помог одному человеку из Тюмени десять бочек- вина закупить в Кургане. Свел его с придворным обкомовским скульптором Анатолием Козыревым, сделка состоялась. Власти пронюхали — взбесились: как же так, их экономическую монополию нарушили! Им положено хозяйничать
нам нет. Нам — головку держать низко, а зад высоко, и никаких самостоятельных телодвижений! Козырева трогать нельзя — «свой», Ленина как-никак формует к приезду гостей со Старой площади. Меня из свидетелей — под суд.
В1974 очень трудно освобождался. Шесть раз меня «кидали», помогла народный заседатель — расписался я с ней...
Вышел, начал кататься по Союзу — заказы выполнять. В семьдесят восьмом заболел. Перенес несколько онкологических операций. Инвалид I группы. Но я же не мог лежать! Не мог не заниматься бизнесом. Для лечения нужен был женьшень, облепиховое масло, мумие. Это дорого стоило.
Плюнул я на всю свою заруганную, заплеванную жизнь, изрезанный, больной, стал снова ездить. Ну, думаю, покажу, как надо работать! Все предприятия связал прямыми хозяйственными договорами. У меня все четко по стране двигалось. Снабжалась и металлургическая, и деревообрабатывающая промышленность, и сельское хозяйство. Лишнего не брал: 600 рублей с вагона дерева. Дешево — ко мне все шли. Я же всем был нужен!
Мог никуда не ехать, поднять трубку: «Вася, здравствуй. Как мама, как дети? Я тебе там урюк послал, ты просил... Не пришлешь ли вагонов десять дощечки — тут в совхозе коровник стоит недостроенный... Спасибо, как-нибудь заеду, поклон Марине...» Все! Доски пошли.
Но, сами знаете, такие симпатии в экономике — противозаконны. Им, хозяевам, а не хозяйственникам, открытые парни, вроде меня, кость поперек горла. Они же не умеют работать, эти мерзавцы. У них и подхода нет, да с ними вообще неприятно! Для властей я
мошенник, взяточник. Они судят по своему подобию. Им странно, что есть люди, которые дают слово и исполняют. Они потом провели хозяйственную экспертизу моей деятельности, мне один генерал сказал: «Как, Марк, ты смог один сработать за госснабовское управление штатом в 20 человек?!».
Словом, арестовали меня в восемьдесят первом. За «извлечение из касс совхозов и предприятий денежных средств путем обмана руководителей». Больного, судили в 83-м. На суде врач рядом стоял, морфий колол. Приговорили по девяносто третьей к пятнадцати годам.

ЗОНА «ОСОБОЙ ПЕРЕРАБОТКИ»
...Везут меня, одного, вниз от Узеня верст двести. Там впадина большая, где уран на поверхность выходит — Карагие называется, черная дыра. В песках стоит зона 64. Сгрузили меня у ворот, и конвой ушел. Сижу я посреди барханов, с моими-то пятнадцатью годами срока! А куда побежишь — кругом пустыня. Конвой знает: спецконтйнгент здесь навсегда остается. Начал я барабанить: впустите в зону! Семь железных дверей прошел. Привели в помещение. Посадили лицом в угол. Предупредили: обернешься, получишь по шее. Слышу посвистывание. Глаза скосил: солдаты сидят на стульях, по коленке себя хлопают, а зэки, голые, ползком на свист животами по полу елозят. Солдаты — кто сапогами, кто плеткой подстегивают. Ломка у-них — с порога...
Обслуживают зону не прапорщики, не гражданские наемники — армия. Ссылают в 64-ю за массовые беспорядки зэков из других зон, на уничтожение. Или у кого замена высшей меры... Фармацевтику на них испытывают, лекарства разные. Трудотерапию проводят, изучают, сколько тяжелой работы может голодный выдержать, пока не помрет. Жара градусов семьдесят. Баню устраивают раз в год. Утром выдают кружку воды, грамм 400 на сутки, — можешь умыться, можешь чифирь сварить.
Зэки сети там, авоськи плетут. Норма на 'человека — семь сеток в день. В порядке эксперимента начальство, велит сработать 19 штук. Из-за верстака не выпускают, пока сам не свалишься. А «лимиты»на трупы у 64-й — большие...
Мне немногое известно. Кроме меня, никто из зэков не выходил живьем из «особой». Всей правды никто не расскажет. Знаю лишь, что где-то рядом с зоной есть комбинат, где делают антибиотики на живом биосырье. И видел я, как по ночам в зоне печи огромные топят. Крематорием мы их называли. С утра пепел вывозят, сладкий такой запах... «Цемент выпускаем», — говорил мне один капитан. Какой цемент, кругом пустыня? «Короче, ты молчи» — сказано.
Они ж не хоронят «отработанный материал» — людей то есть...
Чудом я оттуда выкарабкался. Тот же капитан был борцом тяжелого веса, а я сам в Кургане боролся, в олимпийский резерв входил. Земля круглая — встретились, узнали друг друга, он меня и переправил с 64-й в 58-ю, в сангород Шевченко.

БИЗНЕС ЗА ВЫСОКИМ ЗАБОРОМ
Пробиваться я умел и умею — связался в сангороде с санитаркой, она наладила мне канал, я получил от мамы деньги. Пустил их на капремонт помещения терапии. В зоне все покупается и продается. Бидон эмали стоит 35 рублей, метр трубы — червонец. Я все покупал, поэтому и выехал с Мангышлака на материк.
Предпоследняя моя неволя — 35-я Семипалатинская. Забор ее весь опутан хитрой проволокой — тронешь ее, она сжимается. Кошек много режет, собак... Входишь в лагерь — по бокам фонтаны. Розы цветут, в столовую ведет мраморная лестница. При мне навещал лагерь секретарь семипалатинского обкома с комиссией. Руками всплеснул: «Да это ж прямо курорт, у нас в санатории ЦК «Правда» нет такого...» Дальше цветочков, правда, к баракам он не пошел.
Замначальника лагеря по режимно-оперативной работе был зверь, майор Гри-бовский. Бил даже прапорщиков, не говоря уже о зэках. Но я перед ним не дрогнул, чем и произвел впечатление. Ты, говорит, мужик что надо. Хочешь, говорит, в бухгалтерию корочки сшивать?
Окунулся я в лагерную бухгалтерию. Смотрел во все глаза, пока документы переплетал. У нас же сангород, вокруг — куча предприятий для зэков: семипалатинский мясокомбинат, большое трикотажное объединение, кожмехобъединение. Дубленки делают, мутоновые шубы, шерстяные костюмы-олимпийки с «СССР» на груди и сзади. Все это лихо шьют «по-красному». Вместо десяти костюмов 54-го размера кроят пятнадцать 44-го. Неучтенный товар гонят в «левые» магазины. Увидел я там пачки бестоварных накладных. Подружился с кладовщиком. Тот поведал, что товар на склад он не принимает, только расписывается. Подсчитал я: до 20 миллионов левой продукции в месяц выходит!
Кто имел в карман? Не зэк же. До МВД СССР, думаю, проценты доходили. А зэк молчал. Откроешь рот — тебя на наручниках к потолку в изоляторе вздернут, и бить будут, пока... не могу сказать, что в таких случаях происходит...
Снял я копию с документов, отправил в Ленинград дядьке своему, в Москву на один адресок, в Курган экземплярчик. Подстраховался, если меня вдруг убрать замыслят. Решил я припугнуть их, чтобы на родину выбраться. Шепнул осведомителю:знаю, мол, кто и сколько ворует, тут же начальство сбежалось. Им делать нечего, велели расписку дать о неразглашении и — катись в свой Казахстан.
Оттуда я и освободился 15 января.

«УГОЛОВНАЯ» ЭКОНОМИКА
Знаете, почему и как у нас преступность растет? Нагнетаются страсти, возбуждается у народа ненависть к «мошенникам»? А это двойная бухгалтерия. Я один, а статей у меня пять. Считают: совершено пять преступлений. Смысл? А просто мы нужны народному хозяйству там, за забором, под кнутом, а не на воле, в частном бизнесе.
Преступность, растет — администрация лагеря довольна — смело требует увеличить фонды. Завхоз, из зэков (обычно тот, у кого не хищение, а изнасилование), распишется как материальное лицо: принял для зоны стиральные машины, телевизоры, автомобили. И идет добро начальству в личное хозяйство.
В Семипалатинскую зону завезли импортное оборудование, программные станки. Сперва был приказ — ставить новый цех, потом — отменили. Вырыли котлован, и, чтоб глаза не мозолило, все в землю «списали». Кто их контролирует? Государство в государстве. Бездонная бочка.
А нас, хозяйственников, они «пользовали» на полную катушку. Приходит ко мне майор: «Марк, помоги металлом — детский сад не можем закончить. Устрой вагончик, я его на железобетонный завод загоню, мне бетон дадут». Написал я письмо по своему каналу. В течение месяца вагон готов. Смотрю: что они строят? Заборы городят. Вместо садика из моего железобетона тюрьму соорудили, мерзавцы. «Ах, думаю, мать вашу!..»
Изопил я там придумал — плитку из отходов производить. Бывший директор «Армхиммаша» у них на Курганском заводе директором срок мотал. Незаменимые мы для них люди...
А какую свинью им Ельцин подложил! Взял да и запретил изымать 50 процентов зэковского заработка. Деньги-то были неучтенные. Заметались, бедные, — рыночная изобретательность у них появилась. К примеру, выпускают на мебельном комбинате гарнитур. Себестоимость — тысяча. Дерево закупают по фиксированным ценам — 100 рублей за кубометр. Документы подгоняют так, будто материал взяли на бирже по 600—700 рублей. Мебель получается дороже, идет по пять тысяч. Вот кто самые главные уголовники!
От такой бедности «рабами» торговать начали. В лесном управлении деревьев много, а людей мало. Производство надо увеличивать. Лесовики-начальники кидаются в лагеря: ты мне человечка, я тебе вагон леса. Бартер хорошо идет: 10 зэков обмениваются на 10 вагонов.
А почему некому лес валить? В восемьдесят пятом вышло постановление об усилении режима — по некоторым статьям, в частности по 93-й, запретили отправлять на поселение. Сегодня «они» добиваются отмены усиления — якобы из гуманизма. Тогда у них руки развяжутся: пачками будут народ на дерево менять. Мне один так и заявил: «Вы нам экономику с первого января делаете, нам интереса нет вас выпускать!».
Но я — прорвусь! Кому я не нужен? Если бы мне не ставили подножки, сколько пользы от меня могло быть! И таких, как я, много. По данным Минюста, нас, хозяйственников, 127 тысяч сидит. Ну, пусть 27 тысяч — накипь. Но ведь остальные сто—мужики! Дайте волю — всех накормят.
Записала Аэлита ЕФИМОВА, журнал Столица, номер 14 за 1992 год.
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите его и нажимите Ctrl+Enter
Больше по темам: СССР
Добавить комментарий
  • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
    heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
    winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
    worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
    expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
    disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
    joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
    sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
    neutral_faceno_mouthinnocent
Или водите через социальные сети
Александр Федоров - Али-Баба
Опрос
На каких носителях вы чаще слушаете музыку?
Реклама
Запчасти для стиральных машин Washparts.ru купить сигары
Афиша
Фоторепортаж с юбилея Алексея Адамова в трактире Бутырка
Гера Грач на съемках студии Ночное такси
В Калининграде 12 ноября 2016 года "Матросский концерт"
Съемки фильма-концерта "Ночное такси. Новое и лучшее" 29 августа 2016 года. Часть 3
Михаил Бурляш дал первый концерт в Москве
Лучшее за месяц
Видео шансон
«Тум-балалайка» шагает по планете…
Кеша Гомельский записал песню памяти Вячеслава Стрелковского
Михаил Бурляш выпустил новый видеоклип
Ольга Роса - Газель
Жека (Евгений Григорьев) - Венеция