18+
Все новости

Терпимость, которую мы потеряли

Терпимость, которую мы потерялиКуда податься одинокому городскому мужчине и гостю столицы, если на дворе вечер, в воздухе пахнет весной и хочется неформального общения. То есть, будем говорить прямо, любви. Сто лет назад, еще в старой Москве этот вопрос решался просто. Одинокие мужчины отправлялись в дома терпимости. В публичные дома, как их теперь называют. Расцвет этих заведений пришелся в столице на конец 80-х годов прошлого века. К 1 января 1891 года в Москве было зарегистрировано 99 домов терпимости, и работало в общей сложности 1634 проститутки.
Времена изменились. Публичные дома давно упразднили. И я, эмансипированная женщина в пальто шинельного покроя, сто с лишним лет спустя отправились по следам мужчин, не чуждых простым земным радостям. Я прошла по бывшим кварталам красных фонарей, попыталась (в общеобразовательных целях) трудоустроиться в современный подпольный бордель, почитала умные книжки. И обнаружила, что раньше организация любви в нашем городе была поставлена намного лучше, чем теперь.

Прощай, Эмилия

Был холодный мартовский вечер. Я выпила в «Трюме» кофе с коньяком, свернула с Тверской на Страстной бульвар и пустилась в путь.
Вниз по бульвару, к Петровке. В конце XIX века отсюда до кварталов красных фонарей было десять минут ходу. Собственно, заведения попадались уже на Петровском бульваре. Неподалеку от того места, где сейчас торгует кружевным нижним бельем магазин «Дикая орхидея», принимал посетителей дом свиданий Эмилии Хатунцевой. Пятнадцать постоянно пребывавших в нем женщин в течение двух лет «занимались промыслом извращенного внеполового разврата ». В том смысле, что били друг друга и клиентов плетьми. Московские последователи Сада и Мазоха с удовольствием гостили у веселой Эмилии до тех пор, пока в 1891 году «по распоряжению высшей власти» дом не был закрыт. Высшая власть тогда не поощряла извращений. Так что Эмилию Хатунцеву, за «допускавшиеся ею крайние безобразия» выслали из Москвы. Прощай, Эмилия, я иду дальше.
Через Трубную площадь, мимо углового гастронома «На Трубной», мимо забора, за которым суетятся строители станции метро «Трубная » и стоит на столбе отчего-то пеший Георгий Победоносец. Эх, Георгий, прогулял ты, видно, коня в здешних переулочках.
А переулочки уже — рукой подать. По Грачевке (ныне Трубная улица), мимо Парламентского центра, наверх: в Соболевский (ныне Большой Головин переулок), Последний, в Малый Колосов (ныне Малый Сухаревский). И так до Сретенки. В этих переулках было сосредоточено две трети публичных домов старой Москвы. А теперь...
В Малом Сухаревском торгуют импортной сантехникой и учат девушек педагогике и психологии на соответствующем факультете МГПУ. В Большом Головине есть Союзный банк развития и штаб-квартира Хельсинской группы борцов за права человека. Рядом с чистенькими, с пылу с жару реконструированными банками и штабами — когдатошние доходные дома в состоянии клинической смерти.
Когда-то одинокие студенты, артисты и художники заходили сюда в поисках платной любви. А теперь в доме № 12 по Большому Головину художник Слава снимает комнату под студию. В студии с ободранными обоями у него есть стол и койка. На столе — два альбома с репродукциями Кустодиева. И почти готовая копия для «одной галереи».
Новым русским нравятся кустодиевские женщины. И Славе тоже нравятся. Но про здешних былых проституток он ничего не слышал. Они его не интересуют...
Не интересуют они и юношу Алексея, тихо гуляющего мне навстречу по Малому Сухаревскому. На вопрос про публичные дома он что-то горячо бормочет про грехи, именует меня сестрой и зовет «недалеко, за угол», в Пушкарев переулок. В Дом Божьей Матери. Дом помещается в квартире на первом этаже. Там толпится человек двадцать блаженных. Они тянут ко мне руки, заглядывают в глаза, размахивают газетой со статьей архиепископа Иоанна под названием «Не морочьте нам голову сексуальной революцией!» И просят остаться. Но я отказываюсь. Нет, лучше уж в публичный дом!

Спасибо товарищу Крунгу за наше счастливое детство

Я снова обхожу дозором бывшие Грачевские переулки. Я пристаю к попадающимся на пути престарелым горожанкам и всем задаю один и тот же вопрос: не слыхали ли они чего-нибудь про публичные дома столетней давности? Нет, они не слыхали. Конторы и магазины. ЖЭКи и РЭУ, булочные, винный, пивная были. Но вот публичных домов не было.
Впрочем, откуда им знать? Все они поселились в Грачевских переулках уже при советской власти, которая пустила красные гардины на портянки, проституток отправила в школы рабочей молодежи, а в бывших публичных домах поселила рабочих и служащих. Нравственность в этих краях победила порок окончательно и бесповоротно. Сбылась мечта целого поколения прогрессивных русских писателей. Ведь грезили же они о том, чтоб не стало в трущобах падших созданий. А были бы только женщины честные, скромные. Чтоб сидели они за швейными машинками и не было печати порока на их усталых лицах. И вот пожалуйста — сидят. На первом этаже реконструированного дома в Большом Головине — курсы кройки и шитья. Здесь же фирма «Крунг» торгует, ремонтирует и сервисно обслуживает швейные машинки. Спасибо тебе, незнакомый товарищ Крунг, от лица русских писателей и честных женщин. И все-таки...
В начале века в этих переулках стояли в два ряда дома с ярко освещенными окнами и открытыми настежь дверями. Горели над подъездами красные фонари. Неслись отовсюду веселые звуки скрипок и роялей и казалось, что «где-то над крышами настраивался невидимый оркестр». Так сказал классик, и я ему верю, хоть сейчас кругом тихо, и замолкла даже, не допев про дальнобойщика, Таня Овсиенко в высоком окне пятого этажа...
По тротуарам здесь шли такие же прохожие, как и на других улицах. Никто не торопился, не прятал лица в воротник, не покачивал недовольно головою. Дремали на козлах извозчики, поджидая одиноких мужчин. Заведения стояли стройно в ряд, как на плацу, и мало чем отличались друг от друга.
В коридорчике, освещенном лампой с рефлекторами, заспанный лакей в черном сюртуке принимал у одиноких мужчин «пальты». В зале с непременным роялем, среди зеркал и картин фривольного содержания, встречали клиентов девушки. В домах подороже играли нанятые оркестранты, гости отплясывали кадриль, угощали девушек портером и лафитом.
Имелись, впрочем, заведения без кадрили и зеркал. С закопченными потолками, с запахом уксуса в прихожей. Были в Малом Сухаревском «полтинишные», полулегальные дома последнего разбора. У входа посетителей завлекали проститутки-одиночки, за полтинник обещая море страстей и папироску в придачу. Это теперь в доме № 9 по Малому Сухаревскому евроремонт и офис международного общества «Элекс». А до 1904 года был этот дом доходным, назывался Арбузовской крепостью и считался местом опасным. Одинокие мужчины, прельстившиеся дешевыми страстями, нередко после посещения Арбузовской крепости просыпались в сугробе у полицейского участка. Со страшным похмельем, зато без бумажника, часов и иногда даже сапог. Ну да вольно ж им было экономить на собственном здоровье, таскаться по притонам и жалеть шести рублей, чтобы угостить лафитом девушку из приличного заведения.

Времена и нравы

Лафиту теперь по Москве днем с огнем не сыщешь. А от красных фонарей осталась только вывеска ресторана «Помодоро » в Большом Головине. До 23.00 хозяева-итальянцы, Фабиано и Эдуардо, угощают одиноких мужчин кьянти и спагетти. Но на какой, простите, случай одиноким мужчинам после 23.00 нужны макароны? Правильно. И мужчины грузятся в свои «саабы» и мчатся по городу в поисках разумного применения своему либидо. Многие отправляются в «евросауну, круглосуточно», где за 100-150 долларов в час можно пройти термическую обработку тела и страстно прижаться к обнаженной гражданке братской Украины на диване в предбаннике, часто лишенном даже постельного белья.
О времена, о нравы! Когда ж такое было, чтоб общаться с дамами в бане? В бане в основном нужно было мыться, по крайней мере до Великой Октябрьской социалистической революции. Нет, конечно, имелся при Сандуновских банях фешенебельный бордель. Но прямого-то отношения к Сандуновскому гигиеническому комплексу он не имел, располагался через улицу. Дамы прогуливались аккурат напротив мужского высшего разряда, спрашивали, «не желают ли господа мочалочку?» А если господа желали — так их переводили через улицу, в специально отведенное место.
А нынче? Кроме евросауны с еврохохлушками имеется у нас в городе улица Тверская с самовывозом и еще «досуг с апартаментами». Звучит, вроде, красиво. Но досуговые дамы зачастую лишь отчасти соответствуют сложившемуся у клиента представлению о прекрасном, а сами «апартаменты», как правило, — суровая съемная квартира с аскетическим минимумом мебели. Мало того что радость контакта за собственные деньги превращается для мужчины в подвиг разведчика, в апартаментах отмечены и другие совершенно дикие случаи.
Современная досуговая дама, например, может запросто осведомиться у одинокого мужчины, не забыл ли он запастись презервативами?
Обо всех этих неурядицах я, разумеется, знаю понаслышке. Сама-то я — не одинокий мужчина, а совершенно напротив — мать двоих детей. Но непорядок в городе меня все равно тревожит. Работа, граждане, есть работа, а непрофессионализм должен караться. Я же, например, когда брала интервью у Лужкова, не спрашивала, нет ли у него с собой диктофона.

Пригл. на раб. девушек

Впрочем, о каком профессионализме может идти речь, если сейчас публичные дома в Москве влачат жалкое подпольное существование. Я знаю, что говорю. Поскольку творчески отнеслась к написанию данного материала и сама попробовала устроиться на работу в современный дом терпимости. Нашла объявление в газете «Из рук в руки»:
«Пригл. на раб. девушек. Эр. массаж, обучение б/п. 3/п. от $1500». И, позвонив по указанному телефону, приехала в недавно отремонтированную коммуналку в районе улицы 1905 года. На входе — чисто выбритый охранник, далее — зыбкий приглушенный свет, темные портьеры, ковролин. Вокруг царит атмосфера женского общежития накануне вступительных экзаменов в текстильный техникум. В гардеробной в конце коммунального коридора девушки гладят рабочие платья. В кухне закипает кофейник.
Хрупкая брюнетка лет тридцати в черном, старшая над девушками, представилась Полиной. Помимо паспорта, она немедленно затребовала у меня справки о венерическом состоянии организма. Я даже преисполнилась уважения к «мадам» и пообещала непременно привезти важные документы. Она же в обмен ознакомила меня с условиями труда в учреждении.
Вообще-то, заведение называется Салоном тайского массажа и, что удивительно, массажу здесь действительно обучают. Бесплатно, но зато в процессе основной работы. Оклад — полторы тысячи долларов. Работа — пять дней в неделю с семи вечера до семи утра. Клиенты постоянные, по предварительной записи. Общаться с ними можно в четырех «комнатах для посетителей», но если клиентов много, приходится пользоваться «гостиной». Постелей в салоне не держат, чтобы не вызывать подозрений.
Держат жесткие диванчики и кушеточки — на случай проверок и тайского массажа.
Ладно, Бог с ним. Пусть Айседора Дункан обедает в спальне, а эротический массаж делают в гостиной на диване. Но. Ни в гостиной, ни в комнатах для посетителей я не обнаружила не то что биде, а хотя бы умывальника. На всю пятикомнатную квартиру у них была одна ванная. Куда и должны были по предварительной записи и длинному коридору бежать одинокие мужчины, едва отойдя от тепла и ласки, полученных на узенькой массажной кушетке...

Учет и контроль

Работать в таких условиях я, разумеется, отказалась. Нет, сто лет назад дело было поставлено куда как основательнее. В комнатах для коротких встреч мужчин ждали не только двуспальные кровати с чистым бельем, но и непременный фаянсовый умывальник.
И еще: в тех публичных домах девушки жили, а не приезжали на работу к семи вечера. Их комнаты не были похожи на номера командировочных гостиниц. Они были обжитыми, эти комнаты. И одинокий мужчина за свои пять рублей мог получить здесь не только любовь и ласку, но и почти домашний уют.
Да и девушкам было спокойнее. Не надо было ехать на работу через пол-Москвы, портить настроение в метро, ругаться на остановках автобуса со злыми пенсионерками. Часа в три пополудни они просыпались у себя в комнатах, пили кофей, понемногу приходили в себя после трудовой ночи. Столовались, как правило, у хозяйки. Щи, бифштексы, десерт — все как положено.
Чтобы вы окончательно уловили разницу в подходах к делу, скажу еще вот что. Полинины девушки посещают врача раз в две недели. А дореволюционные женщины отправлялись на осмотр каждые три дня.
Во времена расцвета публичных домов, в 1889 году, для санитарных осмотров их сотрудниц в Москве открыли первую специальную амбулаторию, «помещавшуюся Сретенской части 1-го участка по Грачевке». Надо сказать, это историческое событие случилось сразу после того, как 1 марта 1889 года по распоряжению министра внутренних дел в Москве ввели новую систему надзора за проституцией. Следить за домами свиданий поручили общей полиции, по-нашему — участковым. А для лечения и профилактики профессиональных заболеваний учредили Центральное санитарное бюро. Всех зарегистрированных в нем специалисток нумеровали и фотографировали, а фотографии вклеивали в персональный санитарный альбом. Такие меры позволяли «устранять подстановку на пунктах лиц здоровых за больных и обман проститутками публики, посещающей их и имеющей возможность убедиться в своевременном осмотре проститутки».
Если на осмотре вдруг выяснялось, что дама больна, личный альбом у нее отнимали и отправляли в Центральное бюро. Захворавшую бесплатно выхаживали в Мясницкой больнице. Кстати, здание ее сохранилось. Только теперь в доме № 42 по Мясницкой улице живет и работает редакция «Аргументов и фактов».
Результаты здравоохранительной деятельности властей не замедлили сказаться. Уже в 1891 году главврач Мясницкой больницы Поспелов (по совместительству являвшийся и заведующим Центральным бюро) с удовлетворением записал в своем отчете: «Встречавшиеся прежде формы резко выраженных и распространенных венерических заболеваний теперь у проституток домов терпимости не встречаются совершенно».
Хорошая система. Контроль, учет и полная безопасность. Но почему-то нет ей места в нашем городе, где есть банкоматы, казино и супермаркеты, где, не вставая с дивана, уже можно приобрести суперрезку «Секреты шефа» и даже заколку «Софисто-твист».
Нету, граждане, в Москве нормальных публичных домов, а есть только замаскированные под тайский массаж кушетки и толпы девушек без прописки, которые посреди ночи хулиганят и ругаются матом на улице Тверской и в ее окрестностях. Сколько таких девушек в Москве, не знает никто. Даже начальник 108-го отделения милиции Кульша Анатолий Николаевич, отвечающий за самый горячий участок фронта борьбы города с проституцией — от Пушкинской до Маяковской. Впрочем, некоторые цифры у Анатолия Николаевича все-таки имеются — каждую ночь его подчиненные собирают на Тверской до 80 девушек. Зачем их собирают, понятно не очень. Их просто держат некоторое время в отделении, а потом отпускают. И они снова идут на Тверскую, снова хулиганят и ругаются матом.
А ведь могли бы жить в тепле и безопасности. Могли бы нормально работать, принося квалифицированную радость одиноким мужчинам и государству. Нет, я не только про налоги. Я про то, что в старые времена трудящиеся в половой сфере женщины оказывали неоценимую помощь полиции, охотившейся на аферистов, воров и прочий нетрудовой элемент.
Словом, одна была от этого дела польза. И мужчины сыты и женщины целы. Может, попробуем еще разок? Что мы, маленькие что ли, по подъездам целоваться?
Е К А Т Е Р И Н А К О С Т И К О В А , м а т ь д в о и х д е т е й, журнал «Столица», 1997 год
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите его и нажимите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
  • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
    heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
    winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
    worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
    expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
    disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
    joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
    sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
    neutral_faceno_mouthinnocent
Или водите через социальные сети
Ольга Кормухина - Мой первый день (муз.И.Крутой - ст.Р.Казакова)
Опрос
На каких носителях вы чаще слушаете музыку?
Реклама
купить сигары
Афиша
В Калининграде 12 ноября 2016 года "Матросский концерт"
Съемки фильма-концерта "Ночное такси. Новое и лучшее" 29 августа 2016 года. Часть 3
Михаил Бурляш дал первый концерт в Москве
В Калининграде прошел «Матросский концерт»
Съемки фильма-концерта "Ночное такси. Новое и лучшее" 29 августа 2016 года. Часть 2
Лучшее за месяц
Видео шансон
«Тум-балалайка» шагает по планете…
Кеша Гомельский записал песню памяти Вячеслава Стрелковского
Михаил Бурляш выпустил новый видеоклип
Ольга Роса - Газель
Жека (Евгений Григорьев) - Венеция