БОРИС ГРЕБЕНЩИКОВ: (О ЗДОРОВЬЕ)
«Выводы о моем здоровье ты можешь сделать сам, глядя на меня. Мы играем такие же большие концерты, как и раньше, так что здоровье мое в полном порядке. А вообще, я считаю глубоко непристойным, когда мужчина рассуждает о своих болячках. Сложно представить себе Джеймса Бонда, который говорит: «Что-то у меня радикулит разыгрался». Боюсь, что после таких заявлений на следующий фильм об агенте 007 никто не придет».
БОРИС ГРЕБЕНЩИКОВ: (ПОЧЕМУ НИКОГДА НЕ ВЫРАЖАЛ СВОЮ ГРАЖДАНСКУЮ ПОЗИЦИЮ)
«Большую часть альбомов «Навигатор» и «Снежный лев» я написал, сидя в полуразвалившейся деревянной избе в глухой деревне. И могу сказать, что никому в этой глуши политические процессы не были интересны. Людей интересовали простые вещи - например, завезли ли масло в магазин. Политикой интересуются только жители Москвы. Столица - такой город, в котором всем кажется, что политика - это главное. У меня был один знакомый, который, учась в институте, где-то на больших просторах Петербурга написал огромными буквами слово «Свобода» и попал за это в тюрьму. Я нисколько не подвергаю сомнению его прекрасную мотивацию. Но у меня вопрос: кому это было нужно? Подобные поступки ничего не меняют, ничего не улучшается, ты только себе делаешь хуже».
БОРИС ГРЕБЕНЩИКОВ: (О «НЕРВАХ ПОКОЛЕНИЯ»)
«Нервы» нужны обществу. Если их не будет, человек заживо сгниет. Думаю, в России эту функцию выполняет интеллигенция. Что бы ни происходило в стране, интеллигенты говорят: «Все плохо». Не знаю, кто я, но не интеллигент. Я реагирую по-своему - веду себя естественным образом. А именно: делаю свое дело, которое за меня никто не сделает».
БОРИС ГРЕБЕНЩИКОВ: (О ВСТРЕЧЕ С СУРКОВЫМ)
«Я не раз про это рассказывал... Поскольку я был знаком с Владиславом и раньше, то при встрече, которую все так любят обсуждать (особенно те, кого там не было), происходило только одно: Сурков выразил печаль по поводу того, что на радио и телевидении засилье дурного вкуса. Главный вопрос был таким: ребята, если кто-то из вас очень захочет что-то сделать, мы можем попытаться вам помочь. Как мы поняли из разговора, Кремль сам не может надавить на радио и телевидение, потому что, если надавит, в ответ они потребуют каких-то преференций от Кремля. Но «отгрызть» какое-то время у масс-медиа возможно. Поэтому речь шла о том, что можно попытаться сделать так, чтобы радио и телевидение стали хотя бы немного лучше. Я уже к этому времени имел свою радиопрограмму. Но большая часть музыкантов, бывших на этой встрече, за исключением Шнура и Славы Бутусова, спросили: «А что нам за это заплатят?» ВСЕ! До свидания, культура!»
БОРИС ГРЕБЕНЩИКОВ: (О РУССКИХ КЛАССИКАХ)
«Нельзя не восхититься техникой и Толстого, и Достоевского, и даже Чехова, потому что, конечно, они - писатели от Бога. Но само построение, например, романа «Братья Карамазовы» оскорбляет мое чувство прекрасного: все сюжетные линии кривые. Книги Толстого вызывают у меня одну реакцию: «Мать родная, и этот талантище потратил себя на эту фигню!» Он придумал кукол, которыми двигает в своих книгах, и они ведут себя почти как люди, с одним маленьким «но»: в его мире нет Бога. У него Бог - это «деус экс махина» (лат. «deus ex machina» - внезапное появление на сцене божества, приводящее действие к развязке), который там даже не появляется. Мне кажется, что русские писатели, как вуайеристы, подсматривают за несчастьями и, как хорошие журналисты, пишут только то, что лучше продается. Чем больше преступлений, ужаса, несчастий и мрачных мыслей, тем лучше роман. Если в романе выведен счастливый человек, значит, эта проза неполноценна. И в этом смысле, к сожалению, почти вся русская литература все-таки вышла из «Шинели» Гоголя».
(«Аргументы и факты», 22.04.09)