Эта книга почти карманного формата – фирменный стиль издательства «Время». Но когда вы перевернете последнюю страницу, вам покажется, будто вы дочитали огромный том. Потому процесс чтения будет чрезвычайно медленным – пропустили одно слово, потеряли нить сюжета. А терять эту нить вам не захочется. Вот такой волшебной силой обладают книги Иличевского, автора уже увенчанного многими литературными лаврами.
Такую прозу можно обозначить словами из рассказа «Штурм» - «чудесное пение горячей речи. Судите сами. «Теплая, просвечивающая до косточки алыча, плывшая в пальцах девочки луной, растаяла во рту…». Но это словесное кружево плетется над жесткой реальностью, так что не стоит заранее упрекать автора в погоне за изысками, хотя изысков и в самом деле предостаточно, но это не вызывает отторжение.
Та чудная фраза про «алычу-луну» соседствует, в общем-то, со страшной действительностью – старик сожительствует со слепой соседской девочкой. В рассказе «Воробей», где «закатные облака похожи на рудные барханы», свирепствует страшный голод, а облака напоминают еще и рыбную мякоть. В «Исчислимом" где соцветия осоки видятся «тугими гаванскими сигарами», мальчишки мертвую женскую голову. Настоящую, не кукольную. И автор вкладывает в мальчишеские уста: "Считайте, что это — обломок статуи, которая может видеть". Даже в рассказе «Горло Ушулука», где герой на берегу Каспия встречает своего двойника (то ли сходит с ума, то ли попадает в параллельный мир), сцена гибели второго «я» заплетается словесным кружевом. Двойник «прозрачно погружается в отражение облаков».
Впрочем, есть в этом сборнике повесть, где изысков вы не найдете – «Бутылка, повесть о стекле». Герой, в прошлом профессор-математик, прогорел на челночных операциях и опустился на самое, что ни на есть, дно. Случайный разговор с незнакомцами (никогда не разговаривайте с незнакомцами!), бутылка, которая упорно не желает открываться и вот жизнь математика круто меняется. Его тайно вывозят за границу, где он должен выполнять сомнительные поручения и в конце концов разгадывает одну из тайн Второй мировой войны. Нет в его речи, а повествование ведется от первого лица, красивых слов. Только вздох: «А все-таки отлично у нас пробки в бутылки загоняют: иной раз намертво - не вынуть никак, хоть ты разбейся». Зато потом выясняется, что математик пишет стихи, где «за пригорком в серебре, клинком при шаге блещет бухта». Так что и здесь без изысков, в общем-то, не обошлось. Кстати, сам Иличевский по образованию математик, успешный представитель славного союза физиков и лириков.
Дина Ильина
