Блатная песня в России существовала всегда. «Непутевые сыновья» великой страны распевали жалобно-трогательные песни о своей судьбе и нелегкой доле от Колымы до Средней Азии, доводя слушателей до слез. Многие из песен, собранных в этом сборнике, были написаны еще в царских тюрьмах, но их поют и слушают до сих пор.
Блатной мир имеет вековую историю и свою субкультуру: язык, символику, фольклор, изобразительное искусство. Как правило, все это народное достояние рождалось и развивалось там, где шло полным ходом «исправление через труд». Родина «правила» своих непутевых сыновей на каторгах, рудниках, в ссылках, тюрьмах, лагерях. Многомиллионная армия рабов обживала этот второй мир, который засыпал и просыпался по команде. Блатной субкультуре, а особенно блатному песнопению, всегда сопутствовали некий романтизм и сентиментальность. По словам Андрея Синявского, в блатной песне есть все: «И наша исконная волком воющая грусть-тоска — вперемежку с диким весельем, с традиционным же русским разгулом (о котором Гоголь писал, что в русских песнях «мало прнвязанностн к жизни и ее предметам, но много привязанности к какому-то безграничному разгулу, к стремлению как бы унестись куда-то вместе со звуками»). И наш природный максимализм в запросах и попытках достичь недостижимого. Бродяжничество. Страсть к переменам. Риск и жажда риска. Вечная судьба-доля, которую не объедешь». Национальная песня на вздыбленной российской равнине стала блатной. То есть потеряла, кажется, все координаты: честь, совесть, семью, религию.