Шансонетка

ШАНСОНЕТКА (chansonette - фр. маленькая, веселая, бурлескная песенка) входила в программы французских, затем русских кафешантанов. В России — также артистка — исполнительница шансонетка. Первые французские шансонетты зазвучали на эстраде петерб. Сада искусственных минеральных вод в начале 60-х гг. в исполнении гастролеров г-жи Дюшен и г-на Пети («Folichon et Folichonette» и др.), выступавших также на Нижегородской ярмарке. Число исполнителей шансонетт, быстро ставших популярными и получивших название шансонетка, увеличивалось с каждым годом. К 70-м гг. все увеселительные сады и иные развлекательные заведения включали в свои программы французских певцов и певиц. В столице в модном тогда театре «Буфф» (напротив Александрин-ского театра, в 1880 здание снесено) выступали звезды парижской оперетты и кафешантанов: Луиза Филиппе, Гортензия Шнейдер, в 1875 впервые в России знаменитая Анна Жюдик, непревзойденная тогда исполнительница шансонетт с канканом, умевшая, по словам А. Кугеля, «вплести нежную фиалку лирики в самый яркий букет нескромностей» («Восторга крик. / Порыв блаженства. / Мадам Жюдик / верх совершенства!» — писал некрасовский «Современник»).

Наряду с французскими появились первые русские актрисы (г-жа Васильева исполняла на русском языке песенки Альфонсины и Филиппе). Сборник «Каскадный мир» (СПб., 1873) опубликовал песенки парижских «звезд» в русском переводе, положив начало последовавшим вскоре многочисленным сборникам русских шансонеток — женским куплетам (часто безымянным) с бравурной музыкой. Сильно сдобренные эротикой, они сопровождались танцем. Название «шансонетка» распространилось и на самих исполнительниц. «В русском кафешантане они играют первую роль, представляют как бы фундамент всего дела», — писал известный куплетист того времени Ю. Убейко (Театр и варьете. 1907. №32). К началу XX в. их появляется великое множество. Они выступают рядом с французскими гастролершами, нередко присваивают себе французские псевдонимы (Люси Аркас, Луиза Фражет и т.п.). М-ль Дольская, В. Верина, Мина Мерси, татарская шансонетка Искандерова и другие участвуют в программе известного моск. «Буфф» Омона. Рецензенты сетуют на откровенность эротики в «телодвижениях», «кухонные замашки», «кабацкие выходки».

Впрочем, сами тексты куплетов предполагали подобную «откровенность» («Быть свободной я люблю, / Что мне мненье света. / Я горда и не терплю / Правил этикета. / Захочу, вот вам и ножка, / Захочу, еще немножко. / Этикет мне ваш смешон, / Я сама себе закон» — один из самых невинных образцов подобной «литературы»). Допускаются и отклики на злобу дня подобно: «Мне дорог и «левый» и «правый», / Лишь бы он денежный был. / Вдобавок еще был бы бравый / Да страстно меня любил». Главным для артистки были эффектная внешность, туалеты, бриллианты. На российской почве появляются свои кумиры, среди них «несравненная и неподражаемая звезда шантана» Мария Александровна Ленская. Ее «смелое искусство» — пластика, жесты, мимика, щедро дополняющие содержание шансонетки, вызывало ожесточенные споры. Дело Ленской (1906) слушается в мировом суде по обвинению полицейского пристава, дежурившего на концерте, в развращении артисткой молодежи.

Выросшая в глухой провинции, в бедной семье, Ленская обладала не только хорошим голосом, но и необычной энергетикой, заразительностью, обаянием. Она не «порхала» по сцене, а стремительно вылетала, не «щебетала», а обрушивала на публику (по словам недоброжелателей, «лаяла») куплеты, каждый из которых вызывал гром аплодисментов. Позволяла себе дерзкий эпатаж, намеки, двусмысленности. «Не певица, а женщина-клоун», — писал рецензент. Смеялась — и вместе с ней смеялась вся публика шантана, где на время ее выступления замирал обычный шум, бряцание стаканов и стук ножей. «Шальная, шалая, одаренная, ни в дерзком блеске своем, ни в распутной заостренности непревзойденная» (Дон Аминадо. Поезд на третьем пути. М., 1991. С. 52), она не была красавицей, но из-за нее дрались на дуэли, кончали жизнь самоубийством. Одна из немногих шансонеток, Ленская затрагивала политические темы, резко осуждала черносотенные погромы, призывая бога наказать хулиганов.

В своих поездках по стране посещала университеты и помогала неимущему студенчеству. В годы войны постоянно выступала во всякого рода благотворительных концертах. Как вспоминает знавший ее Л. Утесов, «богатство ее мало радовало». Так, в 1912, несмотря на колоссальный успех в «Яре», отказалась от пролонгации контракта и почти год не выступала. В 1913 появилась на эстраде киевского «Аполло», по отзывам рецензентов, ее мастерство стало более зрелым и совершенным. После Октябрьских событий оставалась в Киеве. Ее собственный дом вместе со всем содержимым был реквизирован. Умерла в нищете и забвении — живая иллюстрация «Нищей» Беранже. Судьбе рядовых актрис- шансонеток, их бесправному положению в обществе посвящено множество статей, трогательных рассказов, очерков. Наряду с хористками они должны были развлекать публику до закрытия ресторана, ужинать в «кабинетах» (ценность шансонеток возрастала в соответствии со стоимостью ужина). С закрытием к 1918 варьете термин шансонетка остается в прошлом.

Е. Уварова