ВЯЛЬЦЕВА Анастасия Дмитриевна (1871, Трубчевск, Орловская губ.- 05/18.02.1913, С.-Петербург) — певица (меццо-сопрано), артистка оперетты. Родилась в бедной, простой семье, с восьми лет в Киеве работала ученицей в мастерской дамского платья, помощницей горничной в гостинице. С тринадцати лет Анастасия Вяльцева - статистка в балетной труппе С. Ленчевского, с шестнадцати — хористка в опереточной антрепризе И. Сетова. Летом 1893— в петерб. «Аркадии», с осени в петерб. Малом театре (в оперетте С. Пальма), где худенькую девочку с прелестной улыбкой заметил А. Кугель. Иногда ей поручали маленькие роли (одной из сестриц в «Периколе» и др.). Однажды в спектакле «Цыганские песни в лицах», заменив исполнительницу второстепенной роли, с успехом спела песенку «Захочу— полюблю», которая позднее вошла в ее концертный репертуар. При поддержке меломана известного петерб. адвоката Н. Холева брала уроки пения у проф. С. Сонки.
В 1897 в моск. «Эрмитаже» уже исполняла ведущие партии в «Периколе», «Малабарской вдове», «Прекрасной Елене». После успешного выступления с сольной программой романсов (1897) начала концертировать. Первая большая поездка (Орел, Курск, Киев, Харьков, Баку, Тифлис, Ростов-на-Дону) состоялась в 1902. Гастроли стали ежегодными, Анастасия Вяльцева объехала всю страну, проявив в поездках недюжинный административный талант. На концертах пела много, бисировала, не жалея себя. «Зрители заплатили деньги, это их право», — говорила она. В СПб. и Москве Анастасия Вяльцева давала 2-3 концерта в год в Дворянском собрании, остальное время пела в «Буффах», чередуя сольные концерты, которые ее утомляли, с участием в опереттах, где по требованию публики обычно тоже исполняла романсы. Пела в операх «Кармен», «Самсон и Далила», «Миньон», поставленных для нее в петерб. «Буффе», но успеха не имела. Звание «Несравненной» принесли романсы. Создала собственный «вяльцевский» репертуар, исполняя романсы и песни своего постоянного аккомпаниатора А. Таскина и других малоизвестных авторов: Н. Зубова (автор вяльцевского шлягера «Под чарующей лаской твоею», «Опьянела»), М. Штейнберга («Гайда тройка», «Я вас ждала»). С большой натяжкой их можно назвать цыганскими. Сияющая улыбка, густой, оригинальный тембр голоса, таивший, по словам современника, «странный наркотический аромат», утверждали радость жизни, забвение горестей и мучительных проблем. И вместе с тем, как писал Кугель, «признаки анемичности носились над вяльцевскими песнями, и любовь, про которую пела Анастасия Вяльцева, была уже слегка осыпана пудрой» (Театральные портреты. С. 130).
Великолепная фразировка, точная интонация, жест, сила художественного внушения, а главное, яркая индивидуальность певицы обеспечивали успех непритязательным в поэтическом и музыкальном отношении песням: «Тебя не вырвут у меня», «Дай, милый друг, на счастье руку», «Ах, да пускай свет осуждает» и др. Анастасия Вяльцева гордилась, что, крестьянка по происхождению, стала эталоном женственности, изящества, кумиром аристократических салонов, желанной гостьей избранных артистических кругов. Умерла в расцвете сил от болезни крови. Большую часть своего состояния завещала городской больнице. Анализируя ее искусство, Н. П. Россов отмечал «нервную утонченность всем пресыщенного города в самой непосредственности, отсутствие настоящей шири в самом неудержимом веселье» и не без основания связывал эти качества с модернизмом, образовавшим «причудливую смесь с... крестьянской кровью» (Любимица Киприды // Рампа и жизнь. 1913. № 20). Искусство Анастасии Вяльцевой нашло своеобразное продолжение в творчестве другого представителя модернизма
А. Вертинского, вышедшего на сцену чуть позднее.
Е. Уварова
