— Сейчас у вас российское гражданство?
Наталия Медведева: Да, российское. Еще есть французское.

— Если бы вам сейчас предложили уехать во Францию, где вы прожили много лет, чтобы, к примеру, сняться в фильме, вы бы согласились?
Н. М.: Мне никто ничего вообще не предлагает. Вот что я хочу сказать: в нашей стране очень мало что предлагают людям талантливым.

— С кем бы из популярных (не будем классифицировать по жанрам) исполнителей вы бы записали дуэт, пусть даже и ради рекламы?
Н. М.: Ну уж ради рекламы я вообще никогда ничего не делаю. Сложно сказать, с кем. У нас была идея сделать проект с «Запрещенными Барабанщиками», но не в их стиле. В нем должно было быть больше лоска, больше шика, больше сексуальности. Прямого секса. Вообще, в нашей российской музыке отсутствует этот элемент, который изначально является чем-то базовым для рок-н-ролла. Он ведь берет свои корни от блюза, соула. Это негритянская музыка. А на мой взгляд, черный человек очень сильно отличается от белого человека по своим сексуальным проявлениям. У них все время секс. Спросили знаменитого джазового пианиста, что такое джаз? Он сказал: «F*ck, исключительно». А у нас нет этого вообще. Онанизм сплошной. Как у Курта Воннегута: «Норки нараспашку!»

— Ну вот и о литературе заговорили. Кто из молодых авторов-писателей вам нравится?
Н. М.: Да-да, сейчас вспомню… этот… как его…

— Ну, например, Спайкер и Собакка, которые «Больше Бэна» написали..
Н. М.: А кто это? Разве они известны? Вроде это какие-то диджеи.

— Вообще-то получили премию «Дебют», как лучшие авторы прошлого года..
Н. М.: Правильно, надо же кому-то премии давать! Поощрять начинающих. Только я не уверена, что эти люди — писатели. Для них это был такой trip, приключение. Что, они писать книжки и дальше собираются?! Вообще, как мне кажется, само понятие «писатель» себя постепенно изживает в традиционном смысле. Разговаривая с кем-нибудь по телефону, я знаю, что человек слушает меня в полуха, потому что все сейчас целыми днями сидят за компьютером. Одной рукой стучат по клавиатуре, другой держат трубку.

— А вы разве свои книги не на компьютере пишете?
Н. М.: Нет, я на компьютере рукописи не пишу и никогда не писала. При работе пользуюсь своими тетрадками, записями. Что, я похожа на сумасшедшую — разговаривать по телефону и писать книгу?!

— Спонсоры-поклонники вам помогают?
Н. М.: Как вы себе это представляете? Я проведу себе Интернет, сподоблюсь разместить свою страничку и вот на этой страничке буду обращаться к своим поклонникам: «Давайте, помогайте!» Так, да? Комедия.

— А если все-таки предположить, что найдется сумасшедший поклонник — подпольный миллионер — и даст вам денег на творчество. Просто так.
Н. М.: Нет таких миллионеров. Вот недавно был случай: пришел один богатый человек на мой концерт, якобы хотел оказать финансовую помощь. Уселся за первый столик и стал так громко орать, что я просто послала его на … Сказала: «Убирайтесь вон отсюда, вы мешаете людям, которые пришли специально послушать концерт, заплатили, между прочим, за вход. А вы пришли сюда бесплатно, сидите и орете громче меня». Что это за спонсор? Придурок.

— Эпитеты, которыми вас награждают, часто содержат в себе слово «скандал» или его синоним «эпатаж». Как думаете, почему?
Н. М.: Вообще, все эти слова не имеют больше никакого смысла. Скоро по каналу «Культура» пойдет передача под названием «Коммунизм — светлое будущее человечества». А я им сказала, что с таким же успехом можно назвать программу «Банан — светлое будущее человечества». Вот столько же смысла и в словах «эпатаж» и «скандал».

— Вам льстит, что в литературных рецензия вас называют Буковски в юбке?
Н. М.: (Слегка смутившись.) Первый раз об этом слышу. С ума сойти… Ну, не знаю, приятно или нет. Я в свое время с удовольствием читала Буковски и находила в нем такие вещи, которые отсутствовали в российской литературе напрочь. Это умение преподнести окружающую тебя действительность так, чтобы ее можно было ценить. Пусть она будет противной и облеванной. Это же твоя жизнь! И к ней надо относиться хорошо и по-доброму. А русский человек, по-моему, не хочет и не привык к этому. Он все время мечтает о каких-то заморских странах. О местах, где нас нет.