Они смешали симфонический джаз, латино, рэп и декаданс. Саксофон, кларнет, аккордеон, фортепиано и джазовая гитара - привычный джентльменский набор восьми человек из Северной столицы под названием "Хоронько оркестр". Каждое свое выступление "Хоронько оркестр" превращают в зрелище, правда, пока увидеть их можно только в клубах, а услышать - на радиостанции "Маяк", в программе Сергея Мирова "Неформат". Хоронько-оркестра началась в 1988 году, когда у студента Ленинградского Государственного Института Театра, Музыки и Кинематографии Дмитрия Хоронько родилась идея сделать настоящую театральную пьесу, основанную на песне Александра Вертинского "Желтый Ангел", и сделать ее, как ему казалось, "по-настоящему": "больно уж отдалился великий шансонье от современников". На самом деле начиналось все достаточно спокойно.
В 12 лет, учась еще в рабоче-крестьянской харьковской школе, Хоронько всем сообщил, что будет поступать в ленинградский театральный институт. Тяготение Хоронько к драматическому искусству имело благодатную почву - его бабушка, актриса кукольного театра, каждые выходные рассказывала маленькому Диме увлекательные театральные байки. Поэтому Хоронько страстно мечтал заниматься театром, причем театром, граничащим с провокацией и даже хулиганством. В школе это решение вызвало классовое недоумение: "все - на завод, а этот:". Знакомые Диму зауважали, видимо потому, что из Харькова до Ленинграда нужно было ехать целых 26 часов. Так Хоронько стал студентом ЛГИТМиКа. Тогда и возникла идея переработать "Желтого Ангела" Вертинского, хотя реализована она была лишь 12 лет спустя. Тем не менее, именно этот момент Хоронько считает отправной точкой своей творческой карьеры. Уже в раннем студенчестве артист попытался покорить музыкальный Олимп - Хоронько вместе со скрипачкой и басистом отправились завоевывать Нижний Новгород на конкурс актерской песни. Артисты представили жюри альтернативную версию песни "Шумел камыш" a-la Bobby Mc'Ferrin, придуманную в общежитии в состоянии подпития. Жюри впечатлилось, но никакого места артистам не присудило, одарив лишь деревянной ложкой и посоветовав подучиться петь.
После годового перерыва Хоронько снова начинает собирать музыкантов. Тогда он всерьез был увлечен Жаком Брелем, артистом, пробившим брешь в традиционном французском шансонье и сделавшим его безумным. Хоронько ориентировался на джазовые эстрадные оркестры 50-70 гг., но при этом выдумывал какие-то свои невероятные вещи. Музыканты заменяли одни инструменты другими, сублимировали звуки, делали все, что приходило в голову. "Это было что-то вроде преувеличения реальности, - вспоминает Хоронько, - Гиперболизация. Сюр". А в 1995 артисты представили премьеру на малой сцене театра Ленсовета. "Зрители были в шоке от нашей наглости и от нашего "умения" играть на инструментах, - говорит Дмитрий. - Мы играли совершенно нескладно, просто нас тогда жутко перло". Этот период сами музыканты называют "арт-шуршанием". Но все эти "шуршания и визжания" уводили музыкантов в слишком глубокий андеграунд, а хотелось заниматься музыкой.
Хоронько принял решение расстаться с коллективом. На смену "театральному" периоду пришел "музыкальный". К 1997 году Хоронько начинает работать с профессиональными музыкантами. Появляются ноты, артисты начинают применять джазовую гармонию. Вместе с пианисткой Викторией Рубцовой в оркестре появляется ее отец - опытнейший джазовый музыкант. "Он аранжировал все мои мысли и пожелания", - говорит Хоронько. Коллектив состоял из контрабаса, гитары, ударных, скрипки, аккордеона, фортепиано и вокала. В этом составе оркестр стал лауреатом конкурса актерской песни имени Андрея Миронова. Со временем произошла смена участников коллектива. Место контрабаса заняла бас-гитара, скрипку подменил кларнет, добавился саксофон. Нынешний состав оркестра - сплошь индивидуальности и очень профессиональные люди. Джазовый гитарист учился на антрополога, аранжировщик 12 лет проиграл в джазовом квартете в Душанбе, им же и созданном, басист работал с Гребенщиковым, а аккордеонист раньше зарабатывал деньги на улицах в Польше, и поэтому знает лучше всех, как должен звучать аккордеон.
У каждого из музыкантов свой характер, что и придаёт удивительный оттенок конечному продукту. Кто такие По их собственному выражению, Хоронько-оркестр - это современное кабаре на грани фола. Это хулиганство, доведенное до абсурда или абсурд, доведенный до хулиганства. Музыкальная составляющая Хоронько-оркестра - это одновременно и Жак Брель с его трагизмом и издевкой, и
Александр Вертинский, которого Хоронько рассматривает как величайшего психоделика своего века, и cool-jazz начала 50-х-конца 60-х гг. - Брубек, Питерсон, Монк. По прослушивании Хоронько-оркестра складывается ощущение, что последние лет 50 здесь так никто не играл и не пел. Такой специфический оркестровый драйв сейчас давно уже забыт. Хоронько-оркестр звучит так, как звучал бы в 1955 году маленький джазовый оркестрик в кафе для таксистов "Зеленый огонек". При всем при этом коллектив вполне современен. Музыканты ходят в клубы, слушают современную музыку и знают, что доллар стоит 31,72 рубль. На своих перформансах они скрещивают симфонический джаз с рэпом, латино с панком, лиризм французского шансона 60-х с роком 80-х. И даже обыкновенную "Мурку" артисты играют 12 минут - начиная с ля-минор, проходя пять тональностей, еще и используют ритмические сломы. Последнему фокусу Хоронько научился в родном Харькове, где часто слушал народные песни в исполнении местных бабушек.
Бывало так, что поющая в обычных 4/4 вдруг давилась абрикосовой косточкой и сбивалась на 5/4. Остальные это слышали и в дальнейшем пели именно так. Музыканты Хоронько-оркестра ставят перед собой непростую задачу - вернуть доброе имя шансону, который современники воспринимают по большей части как музыку ларьков и оптовых рынков. "Сейчас у нас не шансон, а вранье, - говорит Хоронько, - Этимология слова "шансон" - это истории, положенные на музыку. Где эти истории? Причем, и музыки там тоже нет". Отечественный шансон, по словам артиста, это "мерседес, на который поставили наш двигатель, после чего машина перестала быть мерседесом". Хоронько-оркестр - это веселый призрак, который нельзя вынести в ушах. Человека, выходящего с его концерта переполняют эмоции - он не понимает, что с ним произошло. В этом то и есть настоящая провокация. Музицировать для жующих и пьющих посетителей без ущемления собственного самолюбия способны немногие.
Хоронько же этого и жаждет. "Я пытаюсь включить людей самыми странными, неординарными способами. Я ем из их тарелок, выливаю на них что-нибудь. Но это все не по-злому. Хотя музыка - это тоже агрессия, ведь за 12 минут песни на человека вываливается то, что он, может быть, и не хочет воспринимать. Есть масса приемов, прихватов, когда ты, не спросясь, влезаешь в жизнь чужих тебе людей. Это и есть провокация". Музыканты ведут активный провокационный диалог с аудиторией, заставляя их видеть смешное, но при этом чувствовать серьезное. "Мы коллектив не развлекающий, но развлекающийся вместе с людьми, - говорит Хоронько. - Я это хорошо определил на одном концерте, когда сказал зрителям: "У меня теперь не 7 человек в оркестре, а 45. Приходите за зарплатой".
