Случаются в жизни истории, когда человек, профессионально занимающийся одним делом, преуспевает и в другом. А иногда вполне успешное хобби политика или бизнесмена позволяет узнать больше о его основной профессии. Такой разговор состоялся у обозревателя Страны.Ru Марии Свешниковой с переводчиком Михаилом Заготом. Речь шла о тайнах профессии и о секретах, которые ему приходится хранить, о творчестве и о будущих переводчиках. А еще, как ни странно, о шансоне и о музыке, ведь совсем недавно Михаил выпустил в свет свой первый альбом песен в стиле городского романса.
- Михаил, в свое время вы издали книгу "Ищите и найдете, или англо-русский словарь библейской фразеологии для всех и каждого", в которой сопоставили тексты Библии на русском и на английском. Почему вам показалась интересным сделать подобное исследование?
- Я был рожден в нашей стране в ту пору, когда все мы были атеисты, и я таковым и остался, хотя, конечно, работа с этим материалом для моей души что-то, безусловно, дала. Я считал и сейчас считаю, что не какой-то конкретный бог, но есть что-то где-то там, к чему надо прислушиваться и чему надо поверять. Кроме того, я достаточно много занимался художественной литературой, переводил художественную прозу. Для меня в большой степени это было очень интересное литературное упражнение. Потому что я сделал не просто словарь, в нем масса всевозможных описаний, так что была возможность размяться в литературном плане. Мне говорили, что получилось интересно, поскольку можно брать и подряд читать все статьи. Собственно, этого я и добивался.
- Скажите, а переводчик - интересная профессия? Или она слегка мистифицирована?
- Профессия переводчика очень интересная. И я бы не сказал, что она мистифицирована. Скорее, говорят, что она загадочная и интересная. -
В прошлом году вышел фильм "Переводчица" с Николь Кидман. Как и ее героине, вам приходилось работать на международные организации. Насколько фильм соответствует действительности?
- А вот это сплошная мистификация. Дело в том, что фильм "Переводчица" к переводу имеет минимальное отношение. Одно только, что героиня - переводчица, но больше о переводе, о жизни переводчиков нет ничего. Это просто очень хорошо снятая шпионская история. Хороший переводчик имеет возможность постоянно видеть новых людей, постоянно находиться в каких-то новых местах (я даже не имею в виду, что сегодня он в Москве, а завтра он в Китае). Я мог бы показать список специальностей, которые мне приходится переводить три раза в неделю, и они будут совершенно разными. И это очень интересно. Сегодня я иду переводить про террористов, завтра я иду переводить про "Газпром", послезавтра я иду переводить про какой-нибудь банк, потом будет окружающая среда и т.д. В этом есть некая загадка: как это так, откуда ты все это знаешь, как ты можешь это переводить, если ты не являешься специалистом ни в одной из этих профессий? Но я могу сказать, что опытные переводчики со временем все постигают. Они разбираются и в том, что происходит в банке, и в том, что происходит в компьютере, знают, как добывается нефть. Получается довольно интересная жизнь.
- Вы работали на симпозиуме по "Отмыванию денежных средств". Когда заявлена такая тема, можно ли предположить, что работа будет интересной, или это сухие научные доклады? Как вообще можно прогнозировать, что именно здесь будет интересно? Или я еду, потому что это моя работа?
- Это прежде всего моя работа - безусловно. Но что-то можно прогнозировать. Конечно, отмывание денег - интересная тема, и там рассказывали довольно интересные и новые для меня вещи, в частности, что в Европе ставится вопрос о том, что нужна легализация "спонсорских вложений" (легализации взяточничества - Страна.Ru) среди высокопоставленных чиновников. Совершенно неожиданный поворот, но в Европе об этом идет речь, потому что без таких нюансов работа зачастую тормозится, а то и вовсе останавливается.
- А часто бывают секретные переговоры? Или они происходят только на уровне президентов, и тогда переводчики об этом не имеют права говорить?
- Я, честно говоря, не помню, чтобы я давал какую-то подписку о неразглашении. Президента, высший аппарат обслуживает МИД, там есть свои переводчики. Резонно предположить, что у них есть такая подписка о неразглашении, о конфиденциальности. О таких вещах иногда просят фирмачи, особенно это было распространено в начале 90-х, когда они только появлялись в России. Были такие просьбы, но речь скорее шла о коммерческой тайне и о боязни потерять свои доходы. Как правило, переводчик фигура нейтральная, и ответственность на его плечи не ложится. И в этом есть своя прелесть. Ты вроде бы человек со стороны, сделал свое дело, а через два дня делаешь такое же свое дело, но уже совершенно в другой среде. Я считаю, что это интересно.
- Но ведь могут попасться очень неприятные люди, сложные люди по языку, неинтересные доклады или выступления. Как переводчик выходит из таких ситуаций?
- Конечно. Это все есть. Если говорить о неинтересных, так никто ведь и не обещал, что "будет легко". Это работа, в конце концов, не нужно это дело идеализировать. А что касается сложностей, бывает, выступает француз, и он говорит по-английски, но у него ужасный английский, его не понимают сидящие в зале англичане, но переводчик должен все переводить каким-то образом. Все зависит от опыта, от твоей уравновешенности. Есть набор необходимых позиций, без которых работа переводчика невозможна. Есть, наконец, определенный набор характеристик, но он, конечно, накладывается на отличное знание языка. Если ты плохо знаешь язык, ты не можешь быть синхронистом, это исключено.
- В прошлом году на Кубе вы присутствовали на встрече Фиделя Кастро с делегацией из России и наблюдали за переводом его речи кубинцами, находящимися, в очень закрытом обществе. Сказалось это на их переводе? И, насколько этично переводчику оценивать другого переводчика?
- Это этично, я тут ничего зазорного не вижу. Но эта история скорее концептуальна. Я этих людей не знаю и отношусь я к ним с безмерным уважением, но мое воображение история потрясла. Потому что переводчики на самом высоком уровне, переводчики президента оказались совершенно не готовы к тому, чтобы перевести его слова на русский язык. Английский был более-менее нормально переведен по той простой причине, что на английский они переводят чаще, чем на русский. А на русский они почти сегодня не переводят, русская команда она очень мало работает, и они забыли этот русский язык, и в их переводе выступление Фиделя просто потерялось. Что касается этики, то переводческая этика штука довольно тонкая, и приходится сталкиваться периодически с неэтичным поведением переводчиков по отношению друг к другу.
- Подсиживание?
- В какой-то степени да. Если переводчик состоявшийся, опытный, ему это не так страшно. Он не пошел сюда, значит, пойдет в другое место. Или, допустим, ситуация прокола, от которого никто не застрахован. Но переводчик опытный все переносит спокойно, он тоже человек, он может ошибаться, и он знает, что все равно, он останется в этой профессии. В крайнем случае, к этому клиенту больше не пойдет. А для молодежи все гораздо более болезненно, и люди начинают сомневаться: а может я вообще не гожусь для этого дела. И что касается подсиживания. Конечно, бывает. Когда вроде бы ты работал с клиентом, и вдруг ты выясняешь, что с ним работает другой человек. Почему? Вроде бы к тебе никаких претензий не было. Но я думаю, что такое есть везде, но, до определенной степени тема эта щекотливая - люди все знают друг друга. Но кое с кем из коллег я в итоге перестал общаться.
- А вы нашли ответ на вопрос, почему так много молодых людей мечтает стать переводчиками? И, кстати, каким количеством языков должен владеть переводчик?
- Если ориентироваться на Европу, то, помимо своего родного, он должен знать хорошо, как минимум, два языка. У нас тоже идет к этому, и если языков больше, значит, у тебя больше возможностей попасть в какую-то международную организацию, где это обстоятельство принимается во внимание. С другой стороны существовавшая у нас до самого последнего времени практика сводилась к тому, что в основном все работали с одним языком, зато, что называется, "туда и обратно", что не принято в международных организациях. Там считается, что надо переводить на свой родной язык, чтобы сохранить "качество упаковки". Почему идет молодежь? Я не знаю, возможно, потому что она не очень осведомлена. Я не рекомендовал бы нынешней молодежи с ориентацией на перевод идти в вузы. Потому что сегодня можно себе позволить быть переводчиком только очень хорошим, только "топ", а иначе ты завянешь и погибнешь - вокруг полно людей, которые знают свое дело, и при этом они очень прилично знают язык. Они учились в Европе, в Оксфорде, в Итоне. И получается, что, приходя переводить, ты сталкиваешься с тем, что там есть люди, которые очень хорошо знают проблему, но, кроме того, они еще очень хорошо знают язык. Так что молодым я бы посоветовал, упирая на изучение языка все-таки пытаться освоить параллельно и какую-то профессию - экономику, менеджмент, юриспруденцию. Тогда, если не случиться с переводами, то ты не пропадешь в этой жизни.
- Скажите, а как профессиональный переводчик становится создателем песен в стиле шансон?
- Да как-то все так сложилось, что я еще лет десять назад имел опыт записи двух дисков - "И музыки свет" и "Династия ЗА" - вместе с сыном, он у меня закончил консерваторию по классу композиции. А вот недавно вышел альбом "Урюпинск - Москва", мой первый авторский. А соблазнил меня на такое безрассудство композитор шансона Евгений Звездный, он предложил мне поработать вместе с ним. Но нужно было записать демо-версию, я и спел. И тогда он мне говорит: "Слушай, так ты здорово поешь. Попробуй сам записать альбом". Я посмеялся, но записал одну вещь, показал на студии, где мне сказали: "Знаете, действительно может что-то получиться. Давайте дальше". Меня это увлекло, да и тексты какие-то уже были. А что-то я написал специально под альбом. Нашел профессионального аранжировщика, работающего в шансоне, и мой голос на эти аранжировки наложили. Наверно самое слабое звено в этой истории - это мой голос, потому что композитора я взял профессионального - Сашу Ермолова. Вокал я записывал с чудесным звукорежиссером Борисом Новиковым, которого знаю давно, еще со времен совместной работы над переводом и озвучиванием всяких телесериалов для нашего телевидения. Так и получился альбом, который я по заглавной вещи назвал "Урюпинск - Москва".
- Но почему именно шансон? Насколько выгодно в нем работать?
- О выгоде я пока говорить не могу. Я пока только вложился, и не извлек из этого дела ни одной копейки и не знаю, будет ли прибыль. Но в моем случае шансон это условное название. Есть такое слово "шансон", оно уже известно. В моем случае шансон, скорее, городской романс, там нет ни в малейшей степени намека на блатные вещи, на зону, скорее его можно сравнить с авторской песней. Ведь когда исполняют свои песни под гитару, то говорят, что это авторская песня. А если их озвучить по-настоящему, сделать хорошую фонограмму, то и будет шансон. Иващенко и Васильева - "Иваси" - что за жанр? Они поют, у них интересные размышления, у них очень хорошие тексты, много веселого, и мне такая песня близка по части юмора). Получаются наблюдения человека за тем, что его окружает. Мои песни прослушали на радио "Шансон" и оценили положительно. Они не находятся в так называемой "жесткой ротации", но звучат на радио, я лично слышал, сидя в машине, одну свою песню. Недавно мне сказали, что какая-то песня прозвучала на радио "На семи холмах", куда я сам ничего не отдавал. Но - звучит и хорошо.
- Насколько сегодня популярен шансон? Это как-то просчитывается? Пение в этой стилистике - это хобби или часть работы для вас?
- Он популярен. Я ничего не просчитываю, да у меня и выбора-то особенного не было, ведь я не решал каких-то коммерческих задач. Я не могу петь, как поет Лещенко, нужен голос, десятилетия подготовки. У меня не такой голос, и пением я никогда специально не занимался, если не считать институтских времен, когда я играл на бас-гитаре в ансамбле. Я умею играть на гитаре, но никогда не пел со сцены, публично, никогда ничего не записывал, так что я понял, что шансон это и есть мой формат. Но шансон, насколько я понимаю, весьма популярен. Можно сказать, что он более популярен, чем современная попса, которая совершенно выхолощена, и мало кого в действительности интересует. У меня был разговор с одним исполнителем шансона, и он мне говорит: "Ну, что вот вы сделали этот альбом "Династия ЗА"? Красивые мелодии, все прилизано, аккуратно, но это совершенно никому не надо, потому что вы его сделали абстрактно, вы не видите, что вас окружает. Я езжу по стране со своим шансоном, и я вижу зрителя. Я знаю, что за пределами Москвы у шансона зрителя больше, чем у попсы". У меня нет личного опыта, я не езжу с гастролями, но я достаточно хорошо знаю страну, потому что я много ездил по основной работе, и охотно готов поверить, что шансон нужен народу. И что это для меня? Хобби, наверное, это когда я в теннис играю. А шансон. Не работа пока, потому что я лишь несколько раз появлялся в качестве исполнителя перед аудиторией, хотя и принимался очень хорошо. Но пока о шансоне надо говорить, как об увлечении. И, конечно, для меня это совершенно новая история в жизни.
- А еще, по слухам, вы и на английском языке пишите?
- Да, я даже с этого и начинал. Еще когда сын был маленьким, почему-то была какая-то такая фантазия, чтобы он пел по-английски. Но потом выяснилось, что это никому особенно не нужно. Периодически, правда, ко мне обращаются разные люди, которые хотят выйти на мировую арену. Я с удовольствием им помогаю. Что дальше с ними происходит дальше, не знаю. Для себя же я выпустил год назад сборник поэзии, и там часть стихов на английском языке. Это не обязательно перевод, скорее параллельные тексты на одну мелодию. Я вообще не верю в перевод поэзии. Можно на эту же тему написать на другом языке, но если будешь стремиться сохранить все тонкости и нюансы, все мысли поэта, ничего не получится.
Обозреватель Страны.Ru
Мария Свешникова
